Из рода Караевых стр. 4
откидывая в сторону то правую, то левую руку, горец плясал перед ней на месте, вызывая на танец.
Наконец Раиса Петровна, слегка наклонив прелестную голову, покорно скользнула в круг, и горец помчался за ней, то настигая ее, то удаляясь, чтобы снова настигнуть и снова, скаля крупные белые зубы, обжигать ее токами откровенного и грубого желания.
— Замечательная пара! — с восхищением и завистью сказала Ася, ударяя вместе со всеми в ладоши.
Горец старательно выполнял ритуал пляски. Выхватив из дорогих, серебряных с чернью, ножен длинный кинжал, он неотступно преследовал ускользавшую от него Раису Петровну, делая вид, что хочет заколоть ее в припадке безумной страсти, а она, смутно улыбаясь, казалось, не замечала ни острия кинжала, нацеленного ей в грудь, ни своего отчаянно небритого кавалера.
От громкого, резкого хлопанья ладоней, от выкриков и грома музыки у Игоря заболела голова. Он взял Асю за руку и сказал тихо:
— Пойдемте, Ася, я вас умоляю!
Молча они вышли из актового зала, спустились по лестнице этажом ниже и пошли по полутемному коридору. Игорь тронул одну из дверей — она была открыта. Они вошли в пустой класс и сели рядом на парту.
В черный квадрат широкого окна была четко вписана желтая морозная луна. Приглушенные звуки музыки теперь не раздражали, они волновали Игоря. Ему казалось, что музыка сквозь кожу проникает в кровь, звенит и поет во всем его теле.
— Здесь пятый класс занимается, — сказала Ася почему-то шепотом.
И этот доверчивый шепот сразу сблизил их. Чувство восторженной нежности снова охватило юношу. Решившись, он робко поцеловал Асю в жаркую щеку. Девушка осталась неподвижной. Игорь протянул руку и обнял Асю за плечи — она не сопротивлялась. И вдруг сама потянулась к нему, и ее влажные теплые губы податливо и жадно встретились с его губами.
Игорь считал себя записным волокитой, и уже не один «роман» с затяжными поцелуями значился в его донжуанском списке, но это было совсем другое. Это было как короткий обморок.
Наконец сознание вернулось к Игорю, Асино лицо, бледное и таинственное от лунного сияния, показалось ему еще более прекрасным и гордым.
— Ася! — сказал Игорь. — У меня есть новые стихи. О вас!
— Прочтите!
Игорь начал читать, подчеркивая ритм:
Звонкой сталью кованы копыта,
Четок их чеканный перебой.
Ты — одна, давно отстала свита
От твоей английской вороной.
Ася слушала стихи с тем снисходительно-покровительственным выражением на лице, с каким взрослые люди обычно слушают лепет малышей. Игорю стало не по себе. Кое-как он добрался до конца стихотворения и уже вяло, скучно прочитал последние строчки:
Вспыхнет крик, в просторах замирая,
Расплывется пред глазами муть,
И меня ударит вороная
Кованым копытом прямо в грудь!
Ася вдруг фыркнула.
— Вам смешно? — надменно спросил Игорь, готовый провалиться сквозь пол от жгучего стыда. Хорошо еще, что в полутемном классе Ася не могла видеть краски, залившей его лицо.
Гимназистка снова засмеялась — теперь уже откровенно, от всего сердца — и сказала:
— Я ужасно боюсь лошадей, никогда в жизни верхом не ездила, а вы… меня… посадили на лошадь! Да еще на такую, которая лягается! Идемте лучше танцевать.
…В актовом зале пол трещал под ударами каблуков. Гремела венгерка.
— Я вас потом провожу домой, Ася! — сказал Игорь. — Можно?
— Нет!
— Почему?
— Я уже договорилась