Библиотека

Из рода Караевых стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

с Павликом Орловым. Он рядом живет, нам по пути!

И сейчас же, словно по заказу, перед Асей и Игорем возник восьмиклассник Павлик Орлов, его «соперник счастливый», в крахмальном затекшем воротничке под тугой стойкой серого гимназического мундира — самодовольный, краснорожий, с нагловатыми оловянными глазами. Его потный мочальный кок растрепался и свисал на лоб, ноздри крупного носа раздувались. Он пританцовывал на месте, как нетерпеливый, горячий конь.

«Вот он-то меня сейчас и лягнет!» — с горькой усмешкой подумал Игорь.

— Асенька, деточка, я вас ищу повсюду! — пшютовато сказал Павлик Орлов. — Позвольте вас ангажировать.

Ася подала ему руку, и они стали разделывать такую венгерку, что у Игоря

в глазах потемнело от обиды и ревности. Все померкло для него в гремящем, шаркающем, переговаривающемся зале. Он сбежал вниз по лестнице, взял у гардеробщика шинель и фуражку и вышел на улицу.

Было около двенадцати ночи. Призрачно-белые низкие провинциальные домики со ставнями, перечеркнутыми наискось железными полосами засовов, уже спали безмятежным сном. Лениво переругивались между собой охрипшие на морозе собаки. Игорь шел домой, и мысли его путались. То ему хотелось вернуться в гимназию на бал и гордо бросить Асе в лицо что-то очень обидное и резкое, «железный стих, облитый горечью и злостью», то казалось, что жить после того, что произошло, вообще не стоит.

2. ПИСЬМО ИЗ РОСТОВА

В таком состоянии Игорь добрел до своей Песчаной улицы и, звякнув железным кольцом, отворил калитку палисадника.

На крыльце хозяйского флигеля стоял Григорий Иванович, мещанин, домовладелец, у которого Ступины снимали трехкомнатный кирпичный домик. Григорий Иванович был в калошах и в нагольном недлинном полушубке, накинутом поверх белья. Под полушубком, открытые до колен, покойницки белели его тощие ноги в подштанниках с тесемками.

Строго посмотрев на гимназиста (они не ладили), Григорий Иванович сказал елейным голосом, стараясь казаться отечески благодушным:

— Мамаша у вас — одинокая дама, горькая вдовица. Вам бы следовало около ей сидеть, утешать мать хорошей беседой, а вы все по балам проказничаете, молодой человек, подобно попрыгунье-стрекозе, извиняйте уж, пожалуйста, за откровенность!

— Надо говорить «извините», а не «извиняйте»!

— Мы гимназиев не проходили! — ядовито сказал Григорий Иванович.

— Оно и видно!

Не удостоив Игоря ответом, Григорий Иванович стал с шумом, прямо с крыльца, справлять малую нужду.

Игорь сильно постучал в дверь. Она сейчас же отворилась, и Игорь понял, что Елена Ивановна не спала, ожидая его. Он вошел в маленькую прихожую. В милых, васильково-синих маминых глазах стояла тревога, веки покраснели и опухли от недавних слез. Случилась какая-то беда. Но какая?

— Дима прислал письмо! — сказала Елена Ивановна. — Его мобилизуют! Надо что-то делать!

Ася Пархаева, Павлик Орлов и все огорчения бала сразу вылетели у Игоря из головы.

Он взял письмо, лежавшее на столе в столовой, и быстро прочитал крупные четкие строки. Старший брат писал, что в ближайшие дни в белую армию, видимо, будет объявлен призыв студентов, имеющих отсрочки, и что его не спасет от этой мобилизации даже служба в Земском союзе. После этого короткого деловитого сообщения следовал нелепо и странно звучащий совет: «Тем не менее обо мне не беспокойтесь».

— Он погибнет! — сказала Елена Ивановна, прижав платок к глазам. — Попадет в самый водоворот и… погибнет!

Водоворот! Это слово часто произносилось в семье Ступиных. Первый раз, помнилось

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.