Из хорошей семьи стр. 60
приличных пуловера, несколько галстуков и много сорочек, и Евгений был совершенно доволен своим гардеробом. Иногда приходило в голову, что стоит обзавестись костюмом или хотя бы пиджаком, но это же надо или ходить по магазинам, ловить удачу, или искать выходы на хорошего портного, а сделать это простому человеку сложнее, чем контрразведчикам вычислить иностранного резидента, потом ездить на примерки, потому что если портной найдется, то жить и работать будет обязательно на другом конце города, а у Евгения нет времени. И денег, в общем, тоже. Так Евгений из года в год откладывал, а теперь не в чем предстать пред очи высокого начальства.
Раз нет костюма, стоит хотя бы побриться, и то ли свет был тусклый, то ли у него плохое настроение, но, глядя в зеркало, Евгений вдруг заметил, что постарел. Волосы еще густые, но не надо теперь приглядываться, чтобы заметить седину, и морщины у рта обозначились резче, а взгляд… Впрочем, взгляд давно такой.
Легкая сутуловатость от высокого роста превратилась в сгорбленность, даже плечи будто сузились и поникли. Когда-то ему говорили, что он вылитый Никитский из фильма «Кортик» в исполнении артиста Виторгана, и Евгений гордился этим сходством, но теперь оно, кажется, утрачено. Теперь он похож на никчемного мужичонку, мямлю, тютю и маменькиного сынка, каковым и является.
Тщательно выбрившись, он надел свежую сорочку, повязал самый красивый и самый сдержанный из своих галстуков, выбрал тот из пуловеров, который совсем почти не протерся на локтях от частой носки и поехал на встречу с высоким руководством.
На лестнице он встретил Варю. Судя по раздутому портфелю и хмурому виду, девочка возвращалась из школы. Евгений вежливо поздоровался, а Варя сказала: «Хм», – отвернулась, вздернув подбородок, и продолжила свой путь. Все-таки это врожденное женское умение – одним взглядом дать человеку почувствовать, какая он скотина и вообще лишний на этой планете.
За спиной хозяина кабинета на манер крыльев развевались бархатные флаги победителя соцсоревнований, и Евгению почему-то подумалось, что именно так должен выглядеть Люцифер на троне. Он улыбнулся, хотя момент для этого был явно неподходящий.
Владимир Яковлевич и завкафедрой уселись, а его оставили стоять, как школьника.
– Евгений Павлович, – проректор окатил его точно таким же взглядом, как давеча Варя, – оказывается, вы, поступая к нам на работу, утаили от отдела кадров важную информацию.
Евгений посмотрел на Владимира Яковлевича, но тот спокойно выдержал его взгляд.
– Все графы анкеты я заполнил в соответствии с действительностью.
– Да? Давайте посмотрим, – проректор открыл жиденькие картонные корочки его личного дела, – в графе «близкие родственники» вы указали супругу, Горькову Зинаиду Степановну. Почему?
Евгений пожал плечами:
– Потому что на момент приема на работу я был женат.
– А после, Евгений Павлович?
– А после развелся.
– Не подскажете ли вы нам причину, по которой распался брак?
– Простите, но это вас не касается.
– Ладно, допустим, – проректор кивнул, – тогда просто ответьте, почему вы не указали в анкете, что вашим отцом является не кто иной, как Павел Горьков, психопат-убийца?
Евгений стиснул зубы и промолчал.
– Отвечайте на вопрос, – вмешался завкафедрой.
– Потому что когда человек женится, то он обретает собственную семью, соответственно ее и указывает в анкетах, – процедил Евгений.
Проректор засмеялся:
– Ах, как удобно! А когда жена оказывается преступницей, то в анкете можно указывать родителей! Какие только уловки ни придумывают граждане, чтобы скрыть правду о себе. Евгений Павлович, дорогой вы наш, ну неужели вы не понимали, куда устраиваетесь? Это один из лучших вузов страны, выпускники его гремят по всему миру, неужели же вы не подумали, что не нужно к нам