Из хорошей семьи стр. 64
Евгений увидел, как под натянувшимся зеленым ситцем проступают контуры трусиков, и заставил себя отвести взгляд.
Перед глазами оказалась какая-то сложная медицинская таблица, и, пытаясь понять, о чем в ней речь, Евгений немного отвлекся.
– Я дам вам молоко, – Лидия Александровна вынырнула из шкафа, держа в руках две бумажные пирамидки, – оно хорошее, с витаминами, возьмите!
Евгений покачал головой.
– Нам выдают, – улыбнулась она, – положено усиленное питание, и пациентам, и нам.
– Раз положено, так питайтесь!
– Ой, вечно завхоз забудет, а потом сразу за три месяца привезет, так что до срока все равно не успеешь выдуть, разве что молочные ванны принимать, чтоб не пропало.
– Нам вино давали, оно, слава богу, не портится. Оптом даже лучше было, – заметил Евгений, отгоняя от себя навязчивый образ Лидии Александровны в молочной ванне.
Она положила пакеты молока возле его куртки. Вода в банке забулькала.
– А вы сегодня дежурите? – спросил Евгений.
Лидия Александровна отмахнулась:
– Нет, просто работы по уши. Очень много эмпием идет, всех пунктировать надо, потом истории писать… Видите, что у меня на столе? Одно могу сказать – по части писанины ваши любимые Маркс и Энгельс просто дети по сравнению с докторами. Даже в кошмарах им такое присниться не могло. Марксу, может, разок привиделось, но он подумал, нет, не могут люди столько писать, повернулся на другой бочок и спокойно спал себе дальше.
Евгений улыбнулся и не стал спорить. За окном сгустилась темнота, и ничего не было видно, но чувствовалось, что там пустырь, а дальше, за накипью промзон и гаражей, город совсем кончается.
Послышался лай собаки, одинокий, глухой, как в опустевшей деревне.
– Насыпайте, – Лидия Александровна с помощью черенка ложки поддела крышечку кофейной банки, – берите сухари и хлеб с вареньем.
Только кипяток был разлит, от чашек пошел ароматный парок и Ледогорова срезала верхушку пакетика молока подозрительно медицинскими ножницами, как дверь открылась, и на пороге показался молодой парень с рентгеновскими снимками.
– Лидия Александровна, гляньте, нет ли пневмоторакса?
Она подошла к висевшему на стене загадочному жестяному ящику и нажала выключатель. Передняя стеклянная стенка ящика замерцала молочно-белым ярким светом, моргнула и погасла.
– Да гребаный ты по голове! – Лидия Александровна сильно стукнула ящик сверху, сбоку, а потом дала контрольный снизу. Капризный прибор моргнул пару раз, но потом все же загорелся.
Врачи прикрепили к нему рентгеновские снимки и принялись их разглядывать, причем молодой обратным концом шариковой ручки выводил какие-то линии, а Ледогорова отрицательно качала головой. Она то отходила на несколько шагов, то смотрела почти вплотную и в целом напомнила Евгению какого-нибудь махрового эстета в музее перед шедевром живописи.
– Нет, ничего тут нет, – наконец решила она, – вы пали жертвой скиалогического шантажа. Смотрите, на боковушке никаких признаков… Но, если сомневаетесь, сделайте контрольный на выдохе.
Врач ушел, и Лидия Александровна села на диванчик с кружкой в руках.
– Вот так всегда, – улыбнулась она, – сидишь-сидишь, никому не нужен, но стоит только кофейку себе налить, как нате-пожалуйста. Хорошо еще простой вопрос, а не кровотечение, тьфу-тьфу, не дай бог.
Евгений спросил про скиалогический шантаж, и Ледогорова объяснила, что это когда тени на рентгеновском снимке так причудливо накладываются друг на друга, что имитируют патологическое состояние.
Он глотнул кисленького кофе, и так вдруг захотелось повиснуть на колесе времени, хоть чуть-чуть притормозить, растянуть эти минуты неожиданного счастья и спокойствия…
Но дома ждет мама, которую он никогда не оставлял одну так поздно.
– Спасибо за кофе, – Евгений поднялся, – а вы скоро уходите? Я бы очень хотел проводить вас, но должен быть дома максимум через полтора часа.