Из хорошей семьи стр. 84
голову.
Забрав букет, Лидия провела его в комнату и усадила на диванчик. Что-то на ней такое было надето легкое, яркое, с красным пояском, от которого талия казалась неправдоподобно тонкой, и Евгений совершенно ошалел и смотрел только на этот поясок, а все остальное видел как в тумане.
Какие-то, кажется, книги, круглый стол на одной ноге, скатерть с бахромой, может, было это, а может быть, и нет. Единственный предмет, который надо было обязательно срочно найти, – это выключатель, чтобы потушить люстру.
Он приподнялся, чтобы усадить Лидию рядом с собой, но она резко надавила ему на плечо, с грохотом притащила из кухни табуретку и устроилась напротив.
– Евгений Павлович, рада, что вы пришли, – сказала Лидия сухо, – разговор будет серьезный, а я знаю, что у вас мало времени, поэтому не хочу тратить его на светские условности и не предлагаю ни чаю, ни кофе. Но, если вы хотите, я сделаю.
Евгений крепко ущипнул себя за ляжку и выдохнул.
– Водички принесите, пожалуйста.
Пока Лидия ходила за водой, Евгений возвращался в реальность из глупых детских мечтаний.
Вместе с граненым стаканом она принесла блюдечко и спички, но дом был явно некурящий и такой чистый и свежий, что Евгений не стал доставать сигареты.
Выпив половину стакана, он огляделся и понял, что хотел бы остаться здесь навсегда.
– Евгений Павлович, я прошу вас, не обижайтесь, если я вдруг не сумею подобрать подходящих слов, – мягко начала Лидия, – и если вам покажется, что я лезу не в свое дело, тоже извините, пожалуйста, меня.
– Не волнуйтесь об этом, – сказал Евгений хрипло.
– Вчера я узнала, что вы сын того самого Горькова…
– Лидия Александровна, я приношу вам свои глубочайшие извинения, что не сказал сразу, – быстро перебил он, – поцелуя нашего уже не отменить, но больше я не побеспокою вас, обещаю твердо.
Сказав это, Евгений встал и хотел выйти в прихожую, но Лидия резко дернула его за руку, заставив опуститься обратно.
– Сядьте! Что за манера додумывать за собеседником! Вы что, считаете, я совсем конченая дура?
– Нет.
– Просто у меня есть информация насчет вашего отца, которой я должна с вами поделиться. Вы знаете, что я фтизиатр, а основной наш контингент – это бывшие заключенные. К сожалению, места лишения свободы – настоящий рассадник палочки Коха. Скученность, плохие условия труда и быта, недостаточное питание – все это факторы, способствующие развитию туберкулеза и особенно его деструктивных форм. Такие пациенты лежат подолгу, с ними приходится много работать, так что хочешь не хочешь, а поневоле сблизишься.
Евгений не понимал, при чем тут папа, но не перебивал.
– Два года назад у меня лечился один матерый уголовник с крайне запущенным процессом. Он знал, что не выздоровеет и из больницы выпишется на кладбище, но вел себя весьма достойно, как-то мы хорошо нашли общий язык и во время пункций вели весьма откровенные разговоры. И вот однажды он признался мне, что жил дурно и причинил много горя людям, но один хороший поступок все же совершил. В следственном изоляторе его попросили, – Лидия поморщилась, – ну как попросили, потребовали, наверное… В общем, приказали избивать соседа по камере, чтобы тот признался. Вроде бы это у них там стандартная практика и называется «пресс-хата». Евгений Павлович, этим соседом был ваш отец.
– Почему вы знаете?
– Мой пациент ручался, что это был именно он, потому что писатель Горьков был одним из немногих, чье книжки он иногда читал.
Подойдя к окну, Лидия зачем-то раздвинула шторы и широко открыла форточку, впустив в комнату темный промозглый вечер. Евгений вдруг вспомнил, что сидит в мокрых носках, и убрал ноги подальше под диван, хотя это не имело