Библиотека

Из хорошей семьи стр. 87

Размер шрифта
-
+
Тема

какие-то границы здесь или где бы то ни было еще? По-хорошему вам советую, прекращайте хотя бы пить!

– Но я не пью.

– Да-да, конечно. Хватит врать, я собственными глазами видел, как вчера вы шатались по рюмочным с Юрием Ивановичем! Могли бы найти себе собутыльника поинтереснее, все же у вас с ним пока еще разные стадии алкоголизма.

– Он просто проводил меня до метро.

– Ну естественно, и по дороге вы ни разу никуда не заглянули. Яна Михайловна, вы ведете себя как избалованный до крайности ребенок, который вредит не только всему, что его окружает, но и самому себе. Вы понимаете, что своей самодеятельностью довели Сергея Васильевича до сердечного приступа? «Скорую», между прочим, пришлось вызывать.

– Но я…

– Помолчите! – Крутецкий почти кричал. – Думаете, приятно было старику узнать, что какая-то шмакодявка у него за спиной позволяет себе копаться в его делах? Да вы мизинца его не стоите, а лезете!

– Я занимаюсь исключительно своими прямыми обязанностями.

– Если так, то продолжайте в том же духе. И больше чтобы я вас на работе в таком кабацком наряде не видел!

Яна кивнула.

Крутецкий вдруг улыбнулся:

– Анечка, не сердитесь. Мне самому неприятно вас отчитывать, но это только ради вашей пользы. Просто больно смотреть, как вы опускаетесь, хочется как-то удержать вас на краю пропасти… Правда, возьмитесь за ум!

С этими словами Максим Степанович ушел, а Яна стала собираться в больницу, где нужно было провести опрос потерпевшего. Так тоскливо стало на душе, что слезы застряли где-то глубоко-глубоко. Крутецкий прав, живет она, как Золушка, которая самозабвенно танцует на балу, не замечая, что карета давно превратилась в тыкву, красивое платье в мешковину и сама она чумазая и страшненькая. Юрий Иванович покровительствует ей только потому, что больше никто не воспринимает этого старого алкоголика всерьез, и действительно, не успеет она оглянуться, как начнет шататься с ним по окрестным разливухам, и вообще ничем хорошим эта дружба кончиться не может. Вчера уже докатилась до того, что прыгала под окнами гауптвахты, как какая-нибудь лимитчица, мечтающая, как они говорят, «захомутать» военного.

Еще и представляла себе, как Зейда радуется, что она пришла, фу, стыдно вспомнить!

А он думал только одно: господи, еще одна дура тут передо мной кривляется, даже в тюрьме эти бабы не дадут спокойно посидеть.

Взяв папку с документами под мышку, Яна быстро зашагала через скверик к автобусной остановке. Ствол старой узловатой ивы был черен от воды, и даже следа от снежка Юрия Ивановича не осталось. Вообще погода испортилась, дул сильный ветер, распахивая полы пальто и задирая легкую расклешенную юбку, так что все время приходилось придерживать ее свободной рукой. Легкий снежный покров исчез, и деревья в скверике больше не напоминали кружева, а грозно размахивали голыми черными ветками. Не успела Яна добраться до автобуса, как зарядил настоящий дождь, крупная увесистая капля юркнула ей за воротник, и бедная молодая специалистка прокляла свое трудовое рвение, отправившее ее в такой ураган к потерпевшему, когда он еще минимум две недели из больницы никуда не денется.

В автобусе она размышляла над словами Максима Степановича, в которых было больше смысла, чем ей хотелось признать. Да, она опускается, надо смотреть правде в глаза. Якшается с неподходящими людьми, и самое ужасное, что воспринимает их всерьез. Что бы сказали родители, если бы она привела в дом Юрия Ивановича или того же Зейду? Мама упала бы в обморок, а папа, проявив должное гостеприимство, после их ухода вызвал бы Яну на серьезный разговор и напомнил, что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.