Библиотека

Избранная лирика стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

В ночи стекались смельчаки

                       К кладбищенской ограде:

                       Туда по ветру с горных круч

                       Слетали горькие рыданья,

                       А может, это из гробов

                       Рвались наружу мертвецов

                       Невнятные стенанья.

                       Но вряд ли был полночный стон

                       К несчастной Марте обращен.

      XVI

                       Одно известно: каждый день

                       Наверх бредет она упорно

                       И там в пылающем плаще

                       Тоскует возле Терна.

                       Когда я прибыл в этот край

                       И ничего не знал, то вскоре

                       С моей подзорною трубой

                       Я поспешил крутой тропой

                       Взглянуть с горы на море.

                       Но смерклось так, что я не мог

                       Увидеть собственных сапог.

      XVII

                       Пополз туман, полился дождь,

                       Мне не было пути обратно,

                       Тем более что ветер вдруг

                       Окреп десятикратно.

                       Я озирался, я спешил

                       Найти убежище от шквала,

                       И, что-то смутно увидав,

                       Я бросился туда стремглав,

                       И предо мной предстала —

                       Нет, не расселина в скале,

                       Но Женщина в пустынной мгле.

      XVIII

                       Я онемел — я прочитал

                       Такую боль в погасшем взоре,

                       Что прочь бежал, а вслед неслось:

                       "О, горе мне! О, горе!"

                       Мне объясняли, что в горах

                       Она сидит безгласной тенью,

                       Но лишь луна взойдет в зенит

                       И воды озерка взрябит

                       Ночное дуновенье,

                       Как раздается в вышине:

                       "О, горе, горе, горе мне!"

      XIX

                       — И ты не знаешь до сих пор,

                       Как связаны с ее судьбою

                       И Терн, и холм, и мутный пруд,

                       И веянье ночное?

                       — Не знаю; люди говорят,

                       Что мать младенца удавила,

                       Повесив на кривом сучке;

                       И говорят, что в озерке

                       Под полночь утопила.

                       Но все сойдутся на одном:

                       Дитя лежит под ярким мхом.

     

XX

                       Еще я слышал, будто холм

                       От крови пролитой багрится —

                       Но так с ребенком обойтись

                       Навряд ли мать решится.

                       И будто — если постоять

                       Над той ложбинкою нагорной,

                       На дне дитя увидишь ты,

                       И различишь его черты,

                       И встретишь взгляд упорный:

                       Какой бы в небе ни был час,

                       Дитя с тебя не сводит глаз.

      XXI

                       А кто-то гневом воспылал

                       И стал взывать о правосудье;

                       И вот с лопатами в руках

                       К холму явились люди.

                       Но тот же миг перед толпой

                       Цветные мхи зашевелились,

                       И на полета шагов вокруг

                       Трава затрепетала вдруг,

                       И люди отступились.

                       Но все уверены в одном:

                       Дитя зарыто под холмом.

      XXII

                       Не знаю, так оно иль нет;

                       Но только Терн по произволу

                       Тяжелых мрачных гроздьев мха

                       Все время гнется долу;

                       И сам я слышал с горных круч

                       Несчастной Марты причитанья;

                       И днем, и в тишине ночной

                       Под ясной блещущей луной

                       Проносятся рыданья:

                       "О, горе мне! О, горе мне!

                       О, горе, горе, горе мне!"

THE LAST OF THE FLOCK

      I

                     In distant

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.