ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ стр. 6948
СОЦРЕАЛИЗМ (хором):
Такие страсти!
Такие дела!
У комсомолки Насти
нога была!
Не голенаста!
Стройна! Быстра!
Строила Настя
в тайге магистраль.
Вёз агитбригаду
на БАМ самосвал.
И это ж надо —
забуксовал!
На БАМе — ненастье,
без лекций — тоска…
И положила Настя
ногу под скат.
— Мне ноги не надо,
дави пополам,
но агитбригада
прибудет на БАМ!
Героизм — профессия.
В конце-то концов,
пойду и на протезе я
дорогой отцов!..
Знают Настю здешние
и вся страна.
И стремятся девушки
быть
как
она!
СЮР (позевывая):
Я каждым геном своим надколотым
сквозь толщу времени чую, как
ступня пророка парит над городом…
(в сторону)Ещё два баша — и полный кайф!
СЛУГА (ворчливо):
Их правдоподобие, их правдоподобие…
(Соцреализму) Товарищ гвардии сержантзапаса, а что такое — правдоподобие?
СОЦРЕАЛИЗМ (компетентно):
Правдоподобен тот, кто подобен
газете «Правда».
Занавес — падает.Снова ливень, снова хлюпанье подошв.
Что швырнуло тебя из дому под дождь?
Осень плещет вдоль обочин и канав,
объясняя, что никто из нас не прав.
Ты бредёшь, ополоумев от обид,
ты растрёпан, разобижен и разбит.
Чисто мученик, хоть крылышки пришей,
аж сияние встаёт из-за ушей.
Но утешься: и тебя не пустят в рай.
Справа — подлость. Слева — подлость. Выбирай.
Выбрать меньшую решаешь наконец.
Вроде правильно, а всё-таки подлец.
Мир — хорош, но, как наждак, шероховат.
Каждый в чём-то перед кем-то виноват.
Били каждого — за что, не разобрав.
И поэтому никто из нас не прав.
По службе рос. Корпел. И вот
за все старания награда:
сплошная ширь разлитых вод
и в ней огрызок Арарата.
Позавчера улёгся шторм.
Сижу, заткнув окурок за́ ухо.
Играют рыбы. Рыбам — что?
Они зовут потопом засуху.
Просеребрится осетрина
армадой лёгких субмарин.
Сижу и ною комарино
о том, что жизнь была малина.
А тут разгул аквамарина
и никаких тебе малин…
Бросьте. Это не жестоко.
Просто будет больше света.
Потому сегодня столько
ампутированных веток.
Потому не хмурьте лица.
И потом — не в этом дело.
Ибо всё должно ветвиться
до известного предела.
И в раздвинутых преддверьях
изумлённого апреля —
что вы, право, о деревьях?
На себя бы посмотрели!
…Запредельно, звонко, резво
полоснёт пила по ветви —
и морозные рассветы
серебрят монету среза…
По первобытной прерии
брёл человек во мгле —
одна двадцать пятая племени,
единственного на Земле.
Он брёл, счастливый, израненный,
обрадовать свой народ,
что выжил в драке неравной
он, а не махайрод.
Веков череда громадная
затем проползла — и что ж?
Одна четырёхмиллиардная,
ты-то куда идёшь?
Всё размножаешься, возишься,
твердишь: «Люблю», «Не люблю…»
звенит, истончась до волоса,
твоя приближённость к нулю.
Выходит в океан и сёмгу тралит
лирический герой.
Живёт в палатках, строит магистрали
лирический герой.
Куёт металл, минут не тратя даром,
лирический герой.
Вы думаете, кто придёт за гонораром —
лирический герой?
Если к власти приходит идея
и стремится, о людях радея,
добродея отсечь от злодея,
до небес огород городя, —
как