ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ стр. 6950
в океан и сёмгу тралит
лирический герой.
Живёт в палатках, строит магистрали
лирический герой.
Куёт металл, минут не тратя даром,
лирический герой.
Вы думаете, кто придёт за гонораром —
лирический герой?
Если к власти приходит идея
и стремится, о людях радея,
добродея отсечь от злодея,
до небес огород городя, —
как на ярмарке ревностный пристав,
я тогда озираюсь, неистов,
и глазами ищу карьеристов,
в изобилии их находя.
Лизоблюды! Родные! Вылазьте!
Перестройте себя, перекрасьте —
и галопом туда, где у власти
обладатели чистых сердец!
Огородами, путаясь в жите,
добегите! А как добежите —
подсидите их там, разложите!
А иначе нам полный абзац!
Жизнь страшна, смешна или скучна
Не постигнуть этого пока нам.
Выйдешь в кухню — ну а там жена
с молотком бежит за тараканом.
Яростна, как селевой поток,
и прекрасна, словно божья кара,
занесёт разящий молоток —
и прикончит с третьего удара.
Кто был никем, тот станет всем.
Не пойму я что-то схем
битвы двух систем.
Почему я стал никем,
если не был всем?
И тогда ходил в шмотье,
и сейчас — в шмотье.
Что ты знал, Эжен Потье,
о моём житье?
Ладно. Рябчиков не ем.
Ну а перед тем?
Почему я не был всем,
если стал никем?
С мандариновых предгорий
отдалённого Эльбруса,
от платанов и плантаций
черноморских побережий
субтропической Колхиды
и зелёной Ленкорани
с тарой, яблоками полной,
в боевых мохнатых кепках
через реки и равнины
к волгоградскому базару
шли чечены и ингуши,
шли грузины и армяне,
отличаясь от команчей
только методом разбоя…
Я — большой патриот, даже очень,
что отмечено в должной графе.
Я, советский еврей Рабинович,
заявляю Израилю «пфе»!
Я имею быть
очень неистов.
Как посмели мине предлагать
убегнуть в лагеря сионистов?
Голда Меир, тудыть вашу мать!
Я скажу вам, почтенная Голда:
ваши штучки достойны шпаны.
Что ты знаешь, жидовская морда,
о евреях Советской страны?
Я — еврей от костей и до нервов,
от ушанки до валенок, но
как мне жаль, что на вас, Голда Меир,
нет хорошего батьки Махно!
Мы совсем даже очень не рады,
что Израиль ОАР доконал,
но мы верим, что братья-арабы
отвоюют Суэцкий канал!
Вот ответ вам, мерзавские жабы!
И, как видите, в каждой строфе
мы, евреи Советской державы,
заявляем вам гневное «пфе»!
Я смотрюсь не совсем натурально
при очках и в седой бороде,
но однако ж устойчив морально
и примерен в быту и труде.
Бью жену по субботам и средам,
а по пятницам вовсе не бью.
Если выпить зайду я к соседу —
больше нормы ни капли не пью.
Встал я утром волка злей.
Во дворе — стоят.
«Кто здесь будет Галилей?»
Это буду я.
Предъявив мне удостоверенья,
некультурно за локти берут,
а в ответ на мои уверенья
заверяют, что шкуру сдерут.
Мама-мамочка! Батюшки-светы!
Не дерзил я властям, не грубил!
Если бил — то в субботы и среды,
а по пятницам вовсе не бил!
Ну, жена, твоя взяла:
взяли, повели!
С кем же ты переспала?
Не с прокурором ли?
Привели меня в гулкое