Измена. Доктор, спаси (не) свою дочь! стр. 17
не прощу себя, если она не выживет. На операции я сделал всё, что было в моих силах.
– Родион Георгиевич, с пациенткой всё хорошо. Её ребёнок тоже чудом остался жив, – из отделения реанимации выходит доктор и докладывает мне о самочувствии Есении.
– Господи… Мне надо к ней.
– Хорошо, только… Она без сознания. И…
– Я понял, – резко произношу я и захожу в палату.
На кушетке лежит она – бледная, изнемождённая, обессиленная. Сейчас она крепко спит…
Тихо подхожу к кушетке и накрываю своей ладонью её руку.
– Всё будет хорошо… Ты будешь жить. Твой ребёнок будет жить. Всё…
Внезапно рука Есении дёргается, и девушка резко распахивает глаза.
ГЛАВА 10
Есения
Боже мой, где я? Почему вокруг меня такая темнота? Почему я не могу открыть глаза?
Я… Я ничего не понимаю…
Меня начинает захлёстывать дикая паника, ведь как бы я не пыталась сейчас понять, что творится со мной, у меня это попросту не выходит. Мысли путаются, голова безумно болит…
Чувствую себя выжатым лимоном.
Чёрт… Даже пошевелиться не могу! Что происходит?! Надо что-то делать… Не могу открыть глаза! Пытаюсь пошевелить хотя бы пальцами ног, но и этого я сделать не могу.
Дышать становится тяжелее. Удушающее чувство паники как будто бы перекрывает мне кислород.
Внезапно до моего слуха доносится какой-то писк. Ухватившись за эту тонкую возможность понять хотя бы что-нибудь, прислушиваюсь. Звук знакомый…
Точно такой же я слышала в отделении реанимации. В день, когда мы с Родионом виделись в последний раз.
Чёрт… В памяти начинают резко восстанавливаться картинки недавних событий. Макар приехал со смены, мы поехали на КТГ, а потом он сделал мне предложение…
О, нет. Потом я помню чувство дикого страха и кровь, стекающую по ноге. А потом…
Авария.
Удар, боль и темнота.
Господи… Чувствую, что меня начинает дико трясти. Я хочу вырваться из этой темноты, узнать, что с моей дочерью, узнать хотя бы что-нибудь!
А что, если я уже умерла, и всё, что я слышу сейчас – это лишь последние мои воспоминания? От этой мысли становится до безумия больно и тоскливо. Но…
Да нет. Бред какой-то, быть такого не может!
Я жива! Жива!
Делаю колоссальное усилие над собой, и… Резко распахиваю глаза.
Однако то, что я вижу перед собой, моментально повергает меня в шок. Вернее, кого я вижу…
Родион… Картинка в глазах расфокусирована, но я точно понимаю, что это он…
Мой бывший муж собственной персоной. Что… Что он делает здесь?! В последнюю нашу встречу он был зол на меня, мы даже не поговорили!
А сейчас он тихо сидит на кушетке и держит меня за руку… Я ничего не понимаю.
– Есения! – увидев, что я пришла в себя, мужчина вскакивает с места.
– Ребёнок… – едва слышно произношу я. – Что… С ребёнком?
За себя я больше не боюсь. Очевидно, что я жива и помереть мне здесь не дадут точно. А вот за малышку мне страшно… Я ведь не переживу эту потерю…
По щеке течёт слёза. Во рту пересохло и каждое слово даётся мне с неимоверным трудом.
– Всё хорошо, Есения, твоя дочь жива, – так же тихо произносит Родион, вновь накрывая мою ладонь своей.
– Х-хорошо, – шепчу я. – Пить… Пожалуйста…
– Тебе пока