Измена. Доктор, спаси (не) свою дочь! стр. 25
быстро возьмёте и расскажете, что тут у вас произошло. И ты, Есения, расскажи мне, пожалуйста, почему ты сбежала, не поговорив со мной?!
– М-может не надо при всех? – испуганно пищу я, но, кажется, мой бывший уже вошёл в раж.
– Надо, милая, надо. пока я сюда ехал, подруженька твоя много чего интересного мне рассказала, – ухмыляется Родион.
– Что? Ты что-то рассказала ему? Марина! – орёт на девушку Макар.
Мне становится страшно. Я ведь никогда не видела его таким…
– Всё рассказала, – всхлипывает Марина, – и про то, что ты сфотографировал нас в парке, и про то что видео старое мы нашли и просто качество улучшили, чтобы оно новым показалось…
Что? Мне не послышалось?!
– Родион… Так это значит…
– Это значит, что я не изменял тебе, Сень. Эти двое сговорились между собой.
– Марина, ты, дура! Зачем ты всё рассказала! – вопит на Марину Макар, а та лишь всхлипывает.
– Родион сказал, что из-за аварии будет следствие вестись, дело заведут. а там ведь всё и так скроется, я спасти тебя хотела…
Не верю своим ушам. Сердце колотится как бешеное, а шум голосов сливается в один сплошной и бессвязный поток. Макар с Мариной ругаются, а Родион подходит ко мне и подсаживается на край кушетки.
– Между нами с Мариной и правда кое-что было. По пьяни, семь лет назад. Мы с тобой тогда ещё знакомы даже не были, Сень.
– А то видео, где вы танцуете? – сквозь слёзы спрашиваю я.
– Это как раз запись с того вечера была.
– Но… Ты был в той же рубашке…
– Я случайно порвал свою рубашку, и надел первую попавшуюся из тех, которые висели в шкафу, – ухмыляется Родион.
У меня всё перед глазами плывёт. А малышка в животе… О, нет…
Резко перестала пинаться. Я ничего не чувствую!
– Что с тобой? Что случилось? – родион моментально оценивает моё изменившееся выражение лица.
– Малышка… Она перестала пинаться… – испуганно шепчу я.
Родион хмурится и достаёт из кармана мобильник.
– Да. Готовьте всё, возможно придётся экстренно родоразрешать.
ГЛАВА 15
Родион
Спустя восемь часов. Отделение недоношенных
Да уж… Дала Есенька жару, конечно…
Пришлось экстренно родоразрешать, так как на фоне стресса и угрозы отслойки плаценты состояние плода резко начало ухудшаться. Поэтому другого выхода у нас с коллегами просто не было.
Либо так, либо… Кого-то могли потерять.
Но, к счастью, всё обошлось. Есения пока отходит от наркоза в палате реанимации, а я сижу в отделении недоношенных напротив бокса, в котором лежит крошечная новорожденная девчушка.
Судя по всему, моя… Глаза – точно мои. Один-в-один, как у меня в таком ляльском возрасте.
Маленькая… До положенного срока ей оставалось ещё четыре недели. Но ничего. Выходим, выкормим. Через пару-тройку месяцев эту красавицу будет не узнать.
Сквозь круглое отверстие в боксе просовываю к малышке руку и аккуратно поглаживаю её одним пальчиком. Девочка кряхтит и забавно морщится.
Глядя на неё я понимаю, что не могу сдержать улыбки. Это же чудо… Самое настоящее чудо.
– Копия мать, – шепчу я.
Чёрт. Сам не знаю, почему, но по моей щеке катится одинокая и скупая мужская слеза. Глядя на эту малышку, которую вынашивала Есения, я понимаю, каким же был дураком.
Чуть не просрал свою семью, своё счастье. Своих девочек.
Поверил какому-то идиоту