Измена. Доктор, спаси (не) свою дочь! стр. 24
предателя… Неужели Родион специально привёл сюда мою бывшую подругу, чтобы в очередной раз поиздеваться надо мной?
– Есения, надо кое-что прояснить, – металлическим тоном произносит Родион.
Я не понимаю, что он собрался прояснять! И так всё ясно, я даже слышать ничего не хочу!
– Пожалуйста, уходите… Уходите оба прочь! Я не хочу вас видеть, – отворачиваюсь, чувствуя, ужасно сильную ,удушающую горечь ,вставшую где-то поперёк горла.
Не до них сейчас… Малышка вновь начала активно шевелиться и пинаться. Даже активнее, чем была… Не опасно ли это?
– Нет, милая моя Есения, мы сейчас всё выясним. Потому что так не дело, – строго произносит Родион, выдвигает перед Мариной стул и грозным голосом приказывает ей: – Садись.
Марина вздрагивает. Краем глаза вижу её выражение лица – она белая и испуганная, словно дикая лань, загнанная в ловушку хищным зверем.
Не понимаю, что задумал Родион… Неужели хочет оправдаться? Но это ведь бессмысленно – я сама видела всё своими глазами. И фотографии, и видео…
Вспоминать противно, каждый раз, когда в моей памяти появляются эти воспоминания, я ощущаю отвратительный рвотный рефлекс.
– Есения, я… – что-то начинает мямлить Марина, но Родион прерывает её.
– Помолчи. Сначала я…
Его голос такой холодный и злой, что мне самой становится страшно. Хочу ли я выслушивать его сейчас? Нет.
Могу ли я быть уверенной в том, что сделала правильно, когда сбежала и не пошла на диалог? Тоже нет.
Выходит, сейчас придётся навёрстывать то, что мы не обсудили полгода назад. Как бы мне не было тошно от этого…
– Есения, – голос Родиона резко смягчается, – послушай меня, пожалуйста…
Мужчина аккуратно садится на край моей кушетки и мягко берёт меня за руку. По коже пробегает электрический импульс, от которого хочется плакать, но я держусь.
– О чём ты хотел поговорить? – не поднимая глаз на бывшего, дрожащим голосом спрашиваю я.
– Я хотел…
– Есения! – в мою отдельную палату интенсивной терапии внезапно врывается Макар, бешено выкрикивая моё имя.
Не понимаю, что за дурдом происходит вокруг меня? В палате, рассчитанной на одного человека, становится слишком тесно, ведь, не считая моей малышки, нас здесь теперь четверо.
От нервного истощения нечем дышать.
– Макар? Что… Что ты делаешь здесь? – округляя глаза, спрашиваю я, испытывая полнейший шок.
– Я… Я узнал, что ты тут! Не мог оставить тебя здесь, рядом с непрофессионалами… Поехали отсюда! Пиши отказную от госпитализации и всё, отвезу тебя в нормальную больницу!
– На чём же ты отвозить её собрался? – угрожающе сверкает глазами Родион. – Твоя колымага развалилась и теперь ей только гнить в кювете, а не возить беременных.
– На автобусе! Там что, всё настолько плохо ,что она пару остановок не проедет?
Что он такое говорит? Какие остановки? Какой автобус? Какая другая больница?
– Ну-ка заткнись, – рявкает на него мой бывший муж.
Макар, вздрогнув, облокачивается о стену и только сейчас обращает внимание на Марину ,которая смотрит на него с глазами, полными слёз.
– Макар, ты живой…
– М-марина? А ты тут что делаешь? – злобно цедит мужчина.
– Я… Я тебя увидеть хотела, ты ведь после аварии… Как ты сюда добрался? – шепчет бывшая подруга, закрывая ладонью дрожащие губы.
– Да какая там авария, чуть в кювет свернул, да и всё…
– Значит так, – встревает в их разговор Родион. – Вы оба сейчас