Изнанка свободы стр. 15
дороже золота и услуг князя.
На дуэли я был настороже и держал щит. И вытер Стормуром ристалище. Он — парень не из слабых, но я был адски зол. Помню, как впечатывал красавчика в лед, а потом мне захотелось слегка подправить безупречное личико, которое поэты фэйри любили сравнивать с лилией и белой розой.
Ну, так, на всякий случай. А то еще перепутаю его ненароком в темноте с Исой, и будет конфузно всем.
Каюсь, увлекся. От визга Стормура в левом ухе потом еще несколько дней звенело. А княгине пришлось вызвать дикую метель, чтобы растащить нас по разные стороны ристалища.
Кажется, тогда я впервые увидел Ису, бьющую в полную силу. Впечатляло. Вот не уверен, что смогу с ней справиться.
Я пытался найти Тильду после дуэли, но фэйри покинула Рондомион. И никто, абсолютно никто не знал, куда она могла направиться.
Она сидела на полу клетки. Вместо колета на мужскую блузу, штанов и неизменной перевязи с метательными ножами только больничная рубаха из некрашеного льна. Волосы коротко острижены, а половина головы и вовсе выбрита. Свежие раны на голом черепе, окровавленное мясо вокруг правого глаза.
В соседних клетках находились коренастый бородатый коротышка и хрупкое создание неопределенного пола, еще не вышедшее из возраста, когда пони интереснее поцелуев. Тонкокостное, в летящих светлых кудряшках — ну просто агнец непорочный, невинное дитя.
Еще с десяток подобных камер рядом пустовали, намекая, что у культистов большие планы на волшебный народ.
Что любопытно — только последний из пленников был закован в колодки. Конструкция из полированного дерева удерживала нежную шейку детеныша и тонкие запястья, а глаза скрывала плотная кожаная повязка.
Мастера-воина они, значит, держат просто в клетке, а вот эту соплю — в колодках?
И чего я так завелся? Подумаешь, тройка отщепенцев. Фэйри делают из людей, не умеющих заключать правильные сделки, рабов и игрушки. Люди не отстают — участь фэйри-изгнанников ужаснее самых темных сказок. Жизнь вообще жестока и не похожа на кусок сахарной ваты…
Тильда подняла голову, и я напоролся, на полный жгучей ненависти взгляд, как на нож. Глотнул воздуха, качнулся вперед, словно лунатик.
— Мейстер Гарутти? — окрик из-за спины остановил меня на полпути к явной глупости.
— Доктор Каррингтон?
В свете масляных светильников доктор выглядела еще невзрачнее, чем днем. Похожа на крысу. Рогатый чепец и брыжи на шее по моде двадцатилетней давности только усиливали нелепое впечатление.
— Восхищен и очарован, вы сегодня удивительно хороши.
Она все о себе знала и не поверила бесстыжей лжи. Обиженно поджала губы, покачала головой:
— Ваш голос! Все еще нездоровы? Не стоило отказываться от помощи. Позвольте, я осмотрю ваше горло?
— Я здоров.
— Вы уверены? Сможете работать?
Я могу оглушить ее. Пережать артерию, связать, заткнуть рот. Потом найти ключ и выпустить пленников. Может даже останется время, чтобы по-быстрому допросить доктора перед тем, как прикончить.
Прикончить придется — увести ее для нормального допроса я не смогу.
Вытащить троих фэйри и упустить возможность узнать больше о культистах? Или вернуться за ними позже, в надежде, что с пленниками не сделают ничего слишком фатального?
Что могут сделать? Да всякое. А то я не знаю, как проходят жертвоприношения во славу Черной!
— Тогда пойдемте в лабораторию.
Я кивнул, ощущая себя