Изображая жертву стр. 64
Потом, потом этот, дядя, он поначалу к ней кинулся... а потом на меня так уставился, хотел что-то сказать, встал и тут же сам повалился на пол...
Капитан махнул в сторону второго расчерченного силуэта, и очередная жертва понеслась в силуэт дяди Пети, но остановилась на полпути, ожидая чего-то.
— Так, ну, что вылупился, вались давай! — скомандовал капитан.
Парень лёг на пол и застыл. Валя нахмурился. Он, конечно, всё сделал бы не так, и притом один. Он смог бы один изобразить всех жертв. Но сегодня этим занялись другие, дилетанты из младшего милицейского состава, которых освободили от работы на время проведения следственного эксперимента.
— Так, а эта что делала? — Капитан кивнул на третью «жертву». Валя посмотрел на парня, и какое-то странное чувство нахлынуло на него в этот момент. Парень сидел и улыбался. Глядел на Валю и улыбался, как будто ему было всё равно, кто, за что и кого тут поубивал. Парень просто спрятался в свою бейсболку, точь-в-точь такую же, которую носил когда-то Валя, и сидел, ни о чём не думая... или думая о чём-то своём, очень страшном. Как же так... неужели ему неинтересно, о чём он думает, почему он так улыбается мне...
— Валя! Что девушка сделала?
— Девушка? — Валя отвернулся от своей «жертвы». — Эта сразу всё поняла... Побежала к умывальнику, стала пить воду... я ей попробовал объяснить, что это не поможет, что яд уже подействовал и что лучше не мучиться, а просто подождать, но она кричала, пила, пила, потом обмякла на умывальник, и всё уже...
Капитан и Люда проводили третью «жертву» до умывальника. Валя слышал, как из кухни доносились крики капитана:
— Давай обмякивай!
Видимо, парень не захотел ложиться на пол, чтобы не замараться, тем более там мог быть какой-нибудь волосок... ванна всё-таки... Валя обернулся на Севу и начал говорить с ним, как будто Сева уже не сержант, а капитан или даже майор, кто-то очень главный, который изображает, что ему действительно интересно, почему Валя так поступил.
— В принципе, я точно не знал, отравятся они или нет... а раз так всё получилось, я просто наблюдал, запоминал, чтобы потом изобразить... воспроизвести, потому что вам надо будет узнать, как всё было... Я так папу всегда расспрашивал, — как у них всё с мамой было, как они познакомились, как меня решили завести... всё это очень, очень напоминает какой-то один долгий следственный эксперимент... настоящее преступление — заводить, рожать человека, кидать его во всю эту жизнь, объяснять, что скоро ничего не будет... и никто никому не сможет помочь... Теперь у меня определённо нет никаких привязанностей, теперь я точно понял, что меня — нет, значит, и конца не будет, раз меня нет?
К столу подошёл матрос. Он вынул из кармана своего парадного белого кителя ключик и освободил Валю от наручников.
— Ты как ребёнок, честное слово! Наслушался чего-то, насмотрелся... вот ты сейчас так красиво нам всё объяснял про твои страхи... а ведь... вот ты изображаешь, а думаешь, ты один такой умный? Может, тот, от кого все мы зависим, на кого надеемся, может, он тоже изображает, а? Все что-то изображают, притворяются, — тяжело быть тем,