Изумрудный дождь стр. 119
уже собрался уходить, девочка понимающе посмотрела на него и чуть слышно попросила не волноваться, потому что все очень хорошо. Шестилетний ребенок его успокаивал! Николас, в сердцах ругнувшись, засунул руки поглубже в карманы пальто. С хмурым видом он двинулся дальше, жалея о забытой дома шляпе.
Уличный шум , неумолчно бившийся о каменные берега нью-йоркских улиц, сегодня был каким-то приглушенным от надвигающейся грозы.
Сердце у Николаса еще никогда так не ныло. Ему до смерти хотелось разразиться бранью, остервенело колотя кулаком о стену. Собственный гнев был ему понятен. А боязливость — это откуда? Само собой разумеется, он не опустится до ругани. За все эти годы привычка держать в узде свои чувства стала его второй натурой, и она просто не могла в один миг бесследно исчезнуть. По крайней мере он так считал. Обязан был считать.
Николас и не заметил, что начал накрапывать дождь, и очнулся лишь тогда, когда полило как из ведра. Заскочив под крышу какого-то павильона, он огляделся. Справа и слева уходили в глубину огромные, от пола до потолка, сплошные окна, а дальний конец помещения выходил на другую улицу. Прислонившись плечом к ближайшему столбу, Николас смотрел на хлещущий дождь и думал о том, какой же выдался сегодня холодный и сумрачный день, под стать его настроению, которое не отпускало его с самого раннего утра. Он вытащил из нагрудного кармана пальто сигару с обрезанным кончиком, размял в пальцах плотный, туго скрученный табачный лист и, чиркнув спичкой, глубоко затянулся.
Сколько он себя помнил, его отец всегда курил. Поэтому запах табачного дыма напоминал ему дом, родителей и детство. Счастливое время, потому что дни, когда все пошло наперекосяк, были еще далеко. Сам Николас курил редко и по особым случаям. Напрасно он надеялся, покончив с Диллардом, упорядочить свою жизнь и во всем досконально разобраться. Дело повернулось так, что все запуталось еще больше. Он считал, что это все из-за утраты цели, на достижение которой он положил последние двадцать три года своей жизни. Казалось, что, завладев всей собственностью Гарри Дилларда, он наконец-то развязал мучительный узел. Однако удовлетворения не было и в помине. После долгих раздумий Николас вынужден был признать, что его сердцем завладели две женщины — совсем юная и взрослая. Ни одна из них не проявляла к нему интереса, но тем не менее.
Шарлотта и Элиот.
Маленькая девочка с непонятным взглядом и загадочная женщина, неудержимо влекущая к себе. Элли.
Откуда это чувство к ней? Может быть, дело просто в ее доме, который ему нужен? Или это неутоленная жажда женского тела? Избавится ли он раз и навсегда от мыслей о ней, если наконец стиснет ее в объятиях и прильнет к пухлым губам долгим поцелуем? А может быть, заполучив ее дом, он навсегда излечится от этой одержимости?
Снова и снова задавался он мучительными вопросами и не находил ответа. Мысли крутились в голове по замкнутому кругу, из которого он не видел выхода.
Николас с таким упорством продолжал наведываться к ней, что однажды Элли саркастически заметила, что он по частоте своих визитов похож на молочника. Правда, скупо улыбнувшись, сухо добавила она, от посещений последнего больше пользы. Сколько раз на протяжении очередной бессонной ночи он тяжело