Изумрудный дождь стр. 131
пришел к ней позавтракать, а потом уговорила остаться на обед. Дом тогда просто разваливался, понимаете? Им заниматься надо было. А потом как-то она и говорит мне: «Барнард, а отчего бы вам не переехать сюда, рядом с Джимом есть свободная комната». Понятное дело, платить за постой я не мог, но я и рта не успел раскрыть, как она и говорит:
«Комната и питание в зачет работы». В тот же вечер я и переехал. Она спасла меня, мистер Дрейк. И я не собираюсь отсиживаться в сторонке, когда вы делаете ее жизнь несчастной.
Николас слегка пошевелился в кресле. Взгляд его стал холодным и
непреклонным. Все, что здесь наговорил этот старик — чушь. Интересно, каким это образом Барнард собирается заставить его сделать то, чего он не хочет и не намерен делать? Головная боль усилилась, напомнив ему кое о чем.
— Я думаю, вам пора идти, — резко заявил Николас.
— Не раньше, чем вы дадите слово, что оставите мою Элли в покое!
— Мне нужен ее дом, мистер Уэбб, и он будет моим. Если это ее беспокоит, ничем не могу помочь, — с трудом сдерживаясь, подчеркнуто ровным голосом сказал Николас.
— Вы не сделаете этого! — упер руки в бока Барнард.
— Да что вы говорите? — вкрадчиво спросил Николас. — И кто мне помешает?
Барнард выпятил подбородок, готовясь к новой речи, но Николас, не церемонясь, оборвал его:
— Мистер Уэбб, у меня много дел. — Лицо его стало суровым. Перед Барнардом сидел несгибаемый и беспощадный делец, который не желал больше тратить свое время впустую.
— Не думайте, что дело этим закончится, Дрейк.
Элли спасла меня. И я не позволю вам ее уничтожить.
— Убирайтесь вон, мистер Уэбб. Барнард ошеломленно потряс головой и направился к двери. На пороге он неожиданно обернулся:
— Вы бессердечный негодяй, Дрейк. Не сомневаюсь, что мать вас никогда не любила. С этими словами он вышел.
Николас крепко, до боли, стиснул кулаки, лежавшие на столе.
Мать.
Он отвернулся к окну, как будто таким образом можно было отвернуться от непрошеных воспоминаний.
Господи, мама…
Глава 7Нью-Йорк, 1873 год— Мама!
Маленький Николас влетел в открытую парадную дверь и резво проехался по выложенному черно-белой мраморной плиткой полу в прихожей. Ребята ждали снаружи. Они торопились в центр и не хотели пропустить омнибус. Николас намеревался отправиться вместе с ними.
Тед и Мейнард были старше его на два года. Им обоим было по четырнадцать лет. Николас знал, что родителям не нравились его новые друзья, и признавал, что не без причины. От некоторых их разговоров Николас только смущенно краснел. Но мальчишки часто ездили на рыбалку, а против этого он устоять не мог.
Мать, как всегда ослепительно красивая, стояла посредине мраморной лестницы, что мягкой дугой вела на второй этаж, и, не замечая Николаса , отрешенно смотрела перед собой. В своем золотисто-голубом платье она казалась сказочной феей. Николас с гордостью заметил, что на плечах у нее тонкий газовый шарф — первый его подарок, купленный на собственные деньги.
— Мама! — с беспокойством окликнул он ее снова. Вздрогнув, она обернулась к нему.
— Николас, вот ты где. Я как раз собиралась на улицу, — проговорила она и как-то неуверенно начала спускаться по лестнице. Николасу даже показалось, что она немного не в