Изумрудный дождь стр. 147
кроме Нижнего Ист-Сайда, — вмешался Николас.
— Интересно где? — воскликнула Элли. — В Нижнем Вест-Сайде?
— Я голосую против, — не стала дожидаться ответа миссис Уолш.
— Но вы же только что были за, — сказал Николас, и в его ровном голосе послышалось беспокойство.
— Ну и что? А теперь я против. У меня, конечно, нет своего особняка на Пятой авеню, но мой дом ухоженный и еще вполне крепкий. Мой Орвилл, да будет земля ему пухом, оставил его мне, выплатив все до последнего цента.
— Я тоже против.
— И я против.
Слово за слово, и только что согласные один за другим становились несогласными. Элли испытывала смешанное чувство облегчения и вины. Облегчения за себя, а вину за то, что смешала Николасу все карты. Но это было уже просто глупо. Он-то уж наверняка не испытывал никаких угрызений совести, стараясь порушить ее жизнь. Элли обернулась к нему. Лицо Дрейка было бесстрастным, но она доподлинно знала, что в душе у него кипит ярость. Он посмотрел на нее таким равнодушным и непроницаемым взглядом, что девушке стало не по себе.
— Ну что ж, — проговорила Элли и повернулась к выходу, — пожалуй, мне пора.
Она надеялась ускользнуть на улицу и поскорее вернуться домой, лишь бы не разговаривать с Николасом. Но не успела она закрыть за собой входную дверь, как надежды ее пошли прахом, потому что дверь снова распахнулась.
— Элли.
Она сбилась с шага, но тут же выправилась. Опустив голову, девушка торопливо пошла вперед, стремясь поскорее укрыться в своем доме. Но она не сделала и нескольких шагов, как он нагнал ее.
— Элли!
Николас схватил ее за руку, остановил и резко повернул к себе лицом.
— Черт возьми, Элли! Вы же все это делаете мне назло!
От неожиданности Элли даже рот приоткрыла. Если она и испытывала какое-то чувство вины, то теперь оно напрочь исчезло.
— Какой же вы все-таки самонадеянный и эгоистичный человек! Дело же совсем не в вас, а в том, чтобы спасти наши дома. Спасти нашу независимость от бесчестных домовладельцев!
— Так вы тоже домовладелец!
— Да, у меня собственный дом, но Барнард, Ханна, Джим и я — мы все как одна семья. Мы зависим друг от друга. Мы любим друг друга. То, о чем вам неизвестно, для нас самое важное.
У него на скулах заиграли желваки, и Элли это заметила. Но она уже зашла слишком далеко и отступать было некуда.
— Вы ничего не знаете о том, как творить, вы умеете только разрушать. И вам глубоко наплевать, что при этом вы причиняете боль.
Она знала, что подошла к опасному пределу. Николас уже едва сдерживался. И Элли испугалась. Но она не могла остановиться. Весь ее столь долго сдерживаемый гнев вырвался наконец наружу.
— Вы говорите, что стараетесь помочь Шарлотте. Да вы ей помогаете только потому, что для вас нож острый, если ситуация выходит из-под вашего контроля. Вас злит, что она больна, а всемогущий Николас Дрейк не может это уладить ко всеобщему удовольствию, дело-то как раз в этом — в вашей жажде власти, Дрейк. А совсем не в искреннем волнении за здоровье девочки.
Они продолжали пристально, не мигая, смотреть друг другу в глаза. Николас до боли стиснул руку Элли, но она не проронила ни