Изумрудный дождь стр. 160
отбивавших очередной час. Отец обвинил его в предательстве.
Отец, которого он боготворил. Отец, которому он без особого успеха старался подражать во всем.
Отец обвинил его в том, чего он не совершал.
— Плоть от плоти моей, кровь от крови моей, — бушевал отец с багровым от гнева лицом. На лбу у него змеились набухшие вены. — Я предан! Своим собственным сыном!
Николас не мог вымолвить ни слова. Не знал, что сказать, как защитить себя. Он судорожно сжимал в кармане скомканный газовый шарф , который принес Гарри Диллард. Все поплыло перед глазами, когда он перевел взгляд на мать. Что он увидел у нее в глазах? Страх? Панику?
«Мамочка, пожалуйста, — молча умолял Николас взглядом, — скажи папе, что это не я».
— Я поверить не могу, что сын, рожденный от чресл моих, разболтает своим чертовым дружкам про мои планы. Кто еще мог до такого додуматься? А ведь я доверял тебе. Моему сыну. Моему наследнику. Я многое, очень многое не скрывал от тебя. Так что неудивительно, что ты узнал.
— Но, папа…
— Оставь это «но, папа» при себе, мальчик. Тому, что ты сотворил, нет оправдания. — Он скорбно покачал головой. — Твоя мать говорила мне, что Тед и Мейнард не самая лучшая компания для тебя. Надо было прислушаться к ее словам.
У Николаса кружилась голова. Сердце, казалось, вот-вот остановится. Отец люто ненавидел его, это было видно по его глазам, В последний раз он повернулся к матери и умоляюще посмотрел на нее. Он не думал о том, что произойдет, если она скажет отцу правду. Не думал о том, чем все это кончится. Он послал матери еще один молящий взгляд и перевел дух, когда она начала говорить.
Глава 15Николас стоял у окна своего рабочего кабинета и смотрел в шелестящую дождем темноту. Давно уже он не был таким уставшим, таким задерганным. Он сердился на себя за то, что вернулись воспоминания, которые, казалось, ушли
навсегда.
Надо все время держать себя в руках. Не давать себе спуску ни в чем.
Он отошел от окна, решив сегодня лечь спать Пораньше. Может быть, сон принесет хоть несколько часов покоя.
Поднявшись на второй этаж, Николас направился к своей спальне, неслышно ступая по толстому, ворсистому ковру. Что-то подтолкнуло его заглянуть к Шарлотте.
— Дядя Николас…
«Дядя Николас». Он чуть не расплылся до ушей.
— Да, — отозвался он.
— Простите меня за то, что я вас вчера расстроила, когда ушла с Джимом. Я не хотела вас рассердить.
Николас прислонился к дверному косяку и вздохнул. Бывали минуты, когда он напрочь забывал о ее болезни.
— Я не рассердился.
— У вас был сердитый вид, — запнувшись, проговорила Шарлотта.
— Ну что ж, наверное, так и было. Я очень беспокоился за тебя.
Он уже собрался было пожелать ей спокойной ночи и ретироваться, когда снова послышался ее голосок, нарушив звенящую тишину.
— А моя мама собирается забрать меня домой? — неуверенно спросила девочка.
Николас замер. Что надо делать в таких случаях? Сказать, что он не знает? Сказать, что ни на одно из его писем сестра так и не ответила? Солгать? Он не хотел говорить Мириам о болезни ее дочери и поэтому просто писал, что ей надо вернуться домой. Все тщетно.
«Черт тебя