Изумрудный дождь стр. 177
сейчас. Позже. — Элли недоуменно нахмурилась. Николас, опершись на локти, навис над ней и ласково обхватил ладонями ее лицо. — Когда мы поженимся. Поженимся.
Элли, закрыв глаза, потрясенно молчала. Николас склонился к ней, и она затрепетала от его нового долгого поцелуя.
— Элли, я твоя половинка, — тихо сказал он, как будто прочтя ее мысли. — Как и ты моя половинка. Увидев тебя тогда, в зале суда, я очень скоро понял, что судьбой нам назначено быть вместе.
Элли притянула Николаса к себе и крепко обняла. От прилива чувств у нее перехватило дыхание. Она прижалась горячей щекой к его щеке. Господи, самое ее сокровенное желание начинает сбываться. Любить Николаса, принимать его любовь. Ей никто больше не нужен, потому что она любит только его — Николаса.
— Сейчас я понимаю, — продолжал говорить Николас, — да что там говорить, знаю, что без тебя не смогу жить. На торжественном приеме по поводу начала строительства я собираюсь сообщить о нашей помолвке. — Он увидел в ее глазах изумление и, подумав, что она не согласна, решительно добавил: — Мне без тебя не жить, Элли. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Глава 19Несколько дней на берегу океана быстро превратились в пару недель. Шляпки и вежливые поклоны, заказы и деловые встречи, даже дорогая ее
сердцу живопись напрочь вылетели у Элли из головы. Их место заняли яркое солнце и смех, полуночная луна, страсть, и, что самое удивительное, любовь к тому, кого ей следовало бы ненавидеть.
— Ники, Ники, — прошептала она про себя, стоя у окна верхней комнаты и наблюдая, как вдоль берега идет Николас. — Как же я выйду за тебя замуж? И как я смогу не выйти за тебя?
Она тяжело вздохнула. Николас шел по самой кромке прибоя, и набегавшие на берег волны разве что не лизали его ноги. От него исходили берущие за душу уверенность и сила, до странности напоминая ей о летнем Манхэттене. Николас был задумчив. Что-то угнетало его. Но что?
Может быть, он уже жалеет о том, что поддался порыву и сделал ей предложение?
С того вечера прошла неделя, и ни слова не было сказано о женитьбе, как будто они оба старательно избегали этой темы. Про себя Элли знала, что это так и есть. А вот Николас…
Он приближался к дому. Элли понимала, что его что-то гнетет. Николас переменился с того дня, когда Джим, обнаружив старый, написанный маслом портрет какой-то женщины, спросил у Николаса, кто это. «Это моя мать», — коротко ответил тот и быстро перевел разговор. Но что-то с тех пор точило и точило его изнутри.
Вдруг откуда-то выскочил Джим и побежал сначала по террасе, а потом и по пляжу к Николасу. Элли не могла отсюда слышать, о чем они говорили, но зато прекрасно видела радость Джима и улыбку Николасв. Николас, обычно сдержанный и холодный, всегда смягчался в присутствии Джима и Шарлотты, не скрывая своей любви к ним.
Теперь Николас и Джим шли вместе и дружески о чем-то беседовали.
— Похоже, он не настолько плох, как я поначалу думал.
Элли вздрогнула от неожиданности и обернулась к двери.
— Барнард! Ты меня до смерти испугал! Барнард подошел к окну, встал рядом с Элли, и они вместе