Библиотека

Изумрудный дождь стр. 313

Размер шрифта
-
+
Тема

он так же опустошен и разбит, как и она. Николас тоже понял, что даже их близость ничего не изменила. Слишком многое ушло, и ушло безвозвратно. А еще больше произошло. Да, он желал ее и никак не мог забыть, но никакая страсть не в силах стереть память о прошлом предательстве. Он так и не простил ей, что в день объявления их помолвки она пришла под руку с другим мужчиной. Он не простил ей замужества. И не простил о, что М. М. Джеем оказалась она, что она перенесла а холст головокружительные моменты их близости. Николас разуверился в искренности ее любви. Отвечая ему

таким же измученным взглядом, Элли сомневалась, что сама сможет простить его за то, что он отдал ее на милость окружающего бездушного мира. Ей очень хотелось вернуть их любви утраченную чистоту, но она не знала, как это сделать. От озарившего ее понимания у Элли сжалось сердце. Если она не сумеет этого сделать, тогда у их отношений, уже подорванных недоверием, нет будущего.

Вот почему ей вспомнились красные чулки. Вернуть растоту их любви так же невозможно, как невозможно было рассказать Николасу про отца.

Все их надежды давным-давно похоронены в прошлом, как и ее красные чулки.

— Прости, — сказал Николас. Слова снова и снова эхом отзывались у нее в голове. За что он просит прощения? За то, что овладел ею, или за то, что не мог ее разлюбить? Но когда Элли вышла из задумчивости и решила спросить у него, то увидела, что осталась одна. К ней вновь пришло одиночество.

Глава 35

Элли до боли зажмурила глаза, пытаясь удержать слезы. Кисть казалась чужим предметом, непонятно как оказавшимся у нее в руке. Николас спросил, не боится ли она писать его портрет. Может быть, так оно и есть?

От теснившихся перед глазами образов кружилась голова. Мысленно Элли вновь и вновь переживала его проникновенное, обжигающее прикосновение, которого давно перестала ждать. Но ярче всего запечатлелся он сам, стоящий у окна, отрешенно и печально смотрящий на улицу, потерянный и одинокий. Неизбывная тоска по безвозвратно ушедшему детству, Шарлотте… Элли отчего-то знала, что он тоскует и по прежней такой по-детски невинной любви, которая коснулась их в том бесконечно далеком теперь августе.

Рука ее вдруг задвигалась как бы по собственной воле. Кисть коснулась палитры, потом мазок, еще один… Рука двигалась быстрее и увереннее. Никакой подготовки. Никаких набросков. Кисть стала ее продолжением. Элли писала, воспарив на крыльях снизошедшего вдохновения. Она поняла, что действительно боялась писать портрет Николаса, но главная причина была не в нем. Она боялась не просто не оправдать ожиданий. Это был страх глубоко скрытой ущербности. Она боялась, что навсегда останется незаконнорожденной дочерью подлеца. Этот страх смел казавшиеся такими надежными преграды и вырвался на свободу. Элли поняла, что сдалась давным-давно, убедив себя в том, что она всего лишь дочь Гарри Дилларда.

Прошлое и настоящее слились в одну темную полосу.

Сдавленно вскрикнув, Элли отбросила кисть и уткнулась лицом в ладони, стараясь сосредоточиться и сдержать бушующие в душе чувства.

И ей это удалось. Она освободилась от всего. Все было забыто, кроме подрамника, красок и кисти. Элли еще никогда не писала так вдохновенно. Она творила ради растерянного

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.