Библиотека

Изумрудный дождь стр. 323

Размер шрифта
-
+
Тема

Сегодня он взял на себя заботу об Элли. Николас не собирался отступать. Он ничем не смог помочь маме. Не сумел спасти Шарлотту. В борьбе с Элли сколько раз он терпел поражение. Но не на этот раз.

Время шло. Элли не шевелясь лежала в маленькой комнате под самой крышей. С утра до вечера Николас просиживал у ее изголовья. Большую часть времени Джонас тоже был здесь. Оба они разговаривали с Элли так, будто она их прекрасно слышит, вот только ответить пока не может. Лишь когда сына не было рядом, Николас позволял себе немного расслабиться. Он то ласково просил, то требовал от любимой одного — очнуться. Но Элли оставалась в своем никому не ведомом мире, в который Николас не имел сил пробиться.

На седьмую ночь, когда не оставалось почти никакой надежды, Николас, как всегда, сидел у постели Элли. Ближе к рассвету его негромко окликнули. Вздрогнув, он медленно обернулся. На пороге стояла Мириам. Со дня приезда сюда они не обменялись и парой слов.

— Заходи. — Он без особого успеха попробовал улыбнуться.

— Может быть, пойдешь немного поспишь? А я посижу с Элли.

— Нет. Но в любом случае спасибо.

— Можно я побуду здесь? — вздохнув, спросила Мириам.

— Пожалуйста, — коротко ответил он и вновь погрузился Умолчание.

Через какое-то время он заговорил снова:

— Мириам, я хочу попросить у тебя прощения за то, что был таким…бессердечным. Не знаю, как и сказать…

Мириам ласково взяла его за руку. — Ты уже все сказал, Николас.

— Но я…

— Тише. Не надо ничего говорить. Прошлое ушло безвозвратно, и ты нашел сестру, а я — брата. Все очень просто.

Николас благодарно сжал ей руку, не в силах говорить от охвативших его чувств.

Так они сидели, разделяя эту новую, сближающую их тишину, и смотрели, как над океаном медленно встает солнце. Около семи утра Николас вскочил на ноги.

— Ты видела? Мириам, ты видела?

— Что? Что видела?

— Элли… Она шевельнулась!

— Николас… — вздохнула Мириам. — Сколько это будет продолжаться? Пора подумать, как жить дальше.

Николас резко обернулся:

— О чем это ты?

— Об Элли. О тебе. О Джонасе. Пора начать думать о будущем, Николас.

— Единственное, о чем я могу и буду думать, так это об Элли и о том, как помочь ей поправиться.

— Да, но у тебя есть еще и сын. И тебе придется понять, что Элли не станет лучше.

— Ей станет лучше! — Николас почти кричал. — Ей уже лучше!

После этого утра Николас начал говорить с Элли беспрерывно. Он видел, как она шевельнулась. Никто не мог его в этом разубедить.

Он массировал ее, разминал ей мышцы, расчесывал волосы. А дни шли за днями, и Николас понимал, что Барнард и все остальные думают, будто он потихоньку сходит с ума. Но пока все заламывали в отчаянии руки и гадали, что делать, Николас стал замечать в Элли перемены. Медленно, на ощупь, но она возвращалась из того неведомого мира, где провела столько времени.

В среду он вынес ее на воздух, под яркое и теплое августовское солнце. Вопреки протестам Барнарда и причитаниям Ханны он прямо на берегу устроил для Элли нечто вроде лежанки. Николас был убежден, что неумолчный шум прибоя и запах моря, которые Элли так полюбила,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.