Изумрудный дождь стр. 79
он понял, что со дня их первой встречи он честно пытался доказать себе ложность испытываемых им чувств. Он слишком долго прожил с уверенностью, что никогда ни в ком не будет нуждаться.
Как такое могло случиться именно с ним — таким сильным, способным, настоящим бойцом? Однако в глубине души Николас понимал всю абсурдность своего вопроса. Элиот Синклер незримо обвилась вокруг него, как плющ вокруг дерева. В ее присутствии он ощущал свою цельность. Он мог быть насмешливым, сердитым, но всегда цельным. Вдруг неизвестно откуда возникла твердая уверенность, что Элли — единственная, которой по силам навсегда избавить его от воспоминаний.
Между ними стояло лишь одно.
Дрейк глубоко вздохнул и понял, что ему нужно сделать. Если он хочет, чтобы Элли принадлежала ему, если он хочет сделать новый решительный шаг в своей жизни, он должен окончательно освободиться от призраков прошлого. Он должен забыть о ее доме.
Он должен забыть о Гарри Дилларде.
И в первый раз за все эти долгие, мучительные годы, вспоминая недавние прикосновения любимой женщины, он почувствовал, что сможет это сделать. С его губ слетел короткий смешок. В душе затеплилось радостное и непривычное чувство облегчения. Элли и в голову не могло прийти, что, не зная правил игры, она сейчас одержала убедительную и полную
победу.
Глава 17Николас проснулся и медленно открыл глаза. Было раннее утро. Зеленые бархатные портьеры, как всегда, были раздвинуты. В комнате стоял полумрак. А Николаса наполняла малопонятная ему радостная легкость.
Элли. Милая, страстная Элли, способная столько отдать, что он и не мечтал о таком. Ее обжигающая чувственность. Ее широко распахнутые влекущие бедра. Для него, именно для него. Николас беспокойно зашевелился, чувствуя, как пробуждается желание. Теперь он мог с уверенностью сказать, что она тоже желает его. Не будь Элли такой до чертиков упрямой, стремящейся к независимости во всем, она бы давно уже сама знала об этом.
Чуть позже Николас, выбритый, умытый и одетый, не спеша повязывал перед зеркалом галстук. За спиной у него послышалось какое-то движение, и он обернулся.
— Шарлотта? — с удивлением сказал он, увидев стоявшую на пороге племянницу. — Доброе утро.
Девочка молча смотрела на него и как будто раздумывала о чем-то исключительно важном. Под глазами у нее Николас заметил знакомые темные круги, дыхание было слишком коротким. Николас разозлился на охватившее его чувство беспомощности. Он переговорил чуть ли не с каждым врачом от Бостона до Филадельфии, и ни один не сказал ему ничего обнадеживающего.
Шарлотта наконец решилась и, шагнув в комнату, неуверенно протянула ему длинную плоскую коробку:
— Это вам.
— Мне?
— Да. Надеюсь, вам понравится.
Николас понятия не имел, как поступить. Поколебавшись, он взял коробку и открыл ее вдруг ставшими неуклюжими руками. Заглянув внутрь, он уставился на подарок. Знать бы, что это такое.
— Нравится? — настороженно спросила Шарлотта, озабоченно прикусив нижнюю губку.
Николас взглянул на племянницу и ясно увидел в ее глазах робкую надежду. Шарлотта хотела сделать ему приятное. Он растерянно переступил с ноги на ногу.
— Конечно, нравится.
В глазах ее вспыхнуло такое разочарование, что Николас мысленно обругал себя самыми последними словами.
— Честное слово, — неловко продолжил он. Я думаю, что это… замечательно.
Разочарование медленно отступило, и худенькое личико Шарлотты просветлело.
— Правда? Вам нравится