Библиотека

Изумруды к свадьбе стр. 186

Размер шрифта
-
+
Тема

на меня. Она сказала, что я плохо выгляжу. Что же тут было удивительного, если я всю ночь провела без сна, думая о папе и о том, что он сделал с моей жизнью...

Когда я приехала в Каррефур, Морис сказал мне, что меня ждет папа. Он не сводил глаз с двери и каждый раз, как кто-нибудь входил, называл мое имя. Все вздохнули с облегчением, когда я появилась и села у его постели. Глаза папы были закрыты, и даже когда через некоторое время он их открыл, то не обратил на меня никакого внимания. Он все время шептал: «Отмщение Господа...» и был очень возбужден. Я нагнулась над ним и тихо сказала: «Папа, нечего бояться. Вы делали то, что считали правильным. Тру дно сделать большее». «Я грешник, – ответил он. – Меня ввели в грех. Это не ее вина. Она была прекрасна... любила плотские наслаждения и соблазнила меня разделить с ней эти радости. Даже после того, как все понял, я не мог устоять перед ней. Это грех, дитя мое. Самый величайший грех из всех».

Я сказала: «Папа, вы расстраиваете себя. Лежите спокойно». «Это Франсуаза? – спросил он. – Моя дочь?» Я ответила, что да. Он снова спросил: «А ребенок?» – «Ваша маленькая внучка, Женевьева». Его лицо исказилось, и я испугалась. Он начал опять шептать: «Я видел знаки. Грехи отцов... О, мой Бог, грехи отцов наших...» Я чувствовала, что должна успокоить его, и сказала: «Папа, мне кажется, я понимаю. Вы любили свою жену, но это не было грехом. Любить – так естественно для мужчины и женщины, как и иметь детей. Таким образом продолжается жизнь». Он продолжал что-то лихорадочно шептать, и я подумала, не позвать ли Мориса?

Иногда прорывались связные предложения: «Я знал – это была истерия... В тот раз мы застали ее играющей с огнем... Она разводила костер в спальне, клала поленья... Мы потом часто находили палки и поленья, сложенные как для костра в буфете или под кроватью... А потом пришли врачи». «Папа, – ужаснулась я, – вы имеете в виду, что моя мама была сумасшедшей?» Он ничего не ответил и продолжал, как будто я ничего не сказала: «Я мог бы отослать ее, должен был бы отослать. Но я не мог без нее и по-прежнему ходил к ней, хотя теперь уже знал все. А когда наступило время, появился и плод ее сумасшествия. Это мой грех, и мне будет возмездие, я знаю это, я жду его».

Я так испугалась, что даже забыла, что он больной человек. Теперь я знала, почему мою мать держали в комнате с зарешеченными окнами. Почему у нас была такая странная семья. Моя мать была сумасшедшей. Поэтому отец не хотел, чтобы я выходила замуж. «Франсуаза, – бормотал он. – Франсуаза, дочь моя... Я следил за ней. Она была хорошим ребенком, спокойным, застенчивым, скромным, совсем не таким, как ее мать. Нет, моя дочь избежала... Но написано «в третьем и четвертом поколении...» Она досталась де ла Талям... Это был грех моей гордыни. Я не смог сказать графу, когда он просил мою дочь для своего сына: «Ее мать сумасшедшая». Поэтому согласился отдать ее и затем наказал себя за свою гордыню и свое вожделение, ибо

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.