Библиотека

Изумруды к свадьбе стр. 184

Размер шрифта
-
+
Тема

взгляд, девочка имеет склонность к своенравию и за ней надо следить. Возможно, из-за того что я снова собиралась стать матерью, во мне проснулся мятежный дух. Поэтому ответила довольно резко, что считаю Женевьеву нормальным ребенком. Нельзя ожидать от детей, чтобы они вели себя, как святые. Папа поднялся. «Нормальная, – воскликнул он. – Почему ты так сказала?» Я ответила: «Потому что для ребенка вполне естественно быть немного своенравным, как ты это называешь. Женевьева упряма и своевольна, но я не буду наказывать ее за это». «Не наказывать – значит портить ребенка, – загремел он. – Если она шалит, ее следует бить!». Я ужаснулась, но осмелилась возразить: «Ты не прав, папа. Я с тобой не согласна. Я не буду бить Женевьеву. Как и никого из своих детей». Он с изумлением воззрился на меня, и я выпалила: «Да, папа, у меня будет ребенок. На этот раз мальчик, надеюсь. Я буду молиться, и ты тоже должен молиться». Его губы скривились: «У тебя будет ребенок…» Я радостно подтвердила: «Да, папа. И я счастлива, счастлива, счастлива!» «У тебя истерика», – сказал он.

А я чувствую, что хочу танцевать от радости. Но тут папа вдруг вцепился в стол и стал медленно сползать на пол. Я подхватила его, не дав упасть. Я поняла, что ему

стало плохо, и позвала Лабиссов. Они прибежали и уложили его в постель. Мне самой стало дурно. Они послали за моим мужем, и тогда я узнала, что мой отец серьезно болен. Я подумала, что он умирает...

Это случилось два дня назад. Папа все время зовет меня. Ему хочется, чтобы я сидела рядом с ним. Доктор не возражает, считая, что так далее лучше для больного. Я все еще в Каррефуре. Мой муж тоже здесь. Я сказала ему: «Это произошло с ним, когда я сказала, что у меня будет ребенок. Наверное, у него был шок». Муж успокоил меня: «Твой отец болен уже давно. Это удар, и он мог случиться в любое время». «Но, – сказала я, – папа не хотел, чтобы у меня были дети. Он считает, что это грех». А муж: ответил, что я не должна волноваться, потому что волнения вредят ребенку. Он очень доволен. Я знаю, что доволен, потому что больше всего на свете хочет иметь сына...

Сегодня я сидела с папой. Мы были одни. Он открыл глаза, увидел меня и прошептал: «Опарина, это ты, Опарина?» А я сказала: «Нет, это Франсуаза». Но он продолжал произносить «Опарина», и я поняла, что он путает меня с моей мамой. Я сидела около его постели, вспоминая о тех днях, когда она была еще жива. Мне не приходилось видеть ее каждый день. Иногда она надевала послеобеденное платье с лентами и кружевами, и мадам Лабисс привозила ее в гостиную. Она сидела в своем кресле на колесиках, но говорила мало, и я всегда думала, какая она странная. Но мама была очень красивой. Даже ребенком я понимала это. Она выглядела как та кукла, которая у меня была когда-то: лицо гладкое и розовое, без единой морщинки. У нее была тонкая талия, хотя она казалась полной и округлой.

Я сидела у постели папы, думая о ней и вспоминая, как однажды вошла и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.