Кафе на Мировом дереве стр. 29
а сам остался следить за «ходячим бедствием», то бишь за мной.
— Я не умею делать тесто. И печь.
Мученический вздох. Поднятые к потолку глаза. Не надо так долго и тщательно исследовать побелку. На ней нет никого и ничего. Подумаешь, я созналась в своей безрукости. Как будто до этого у моего начальства имелись хоть какие-то иллюзии на этот счет.
— Делай, что умеешь. Я тебе не помощник.
— А зачем остался тогда?
— Чтобы ты кухню не разнесла. Все, Лика, не спорь. Работай.
Угу. Спасибо, добрый нелюдь.
Ладно, сначала то, что полегче: салат. Что его там резать. Набрала разных овощей в корзине, покрошила в глубокую миску, примерно в одинаковых пропорциях, посолила, налила подсолнечного масла, как дома, и привет, клыкастые.
Ронтар за моими действиями не следил: сидел с задумчивым видом, что-то высматривал в стене напротив. Но когда я отодвинула от себя миску с готовым продуктом, удивленно поинтересовался:
— Порезала уже?
— Что там резать, — небрежно пожала я плечами и услышала в ответ задумчивое:
— Боги, храните вампиров.
Ну спасибо, дядечка, приласкали, обогрели сироту. Почти что сироту. Но не суть. После салата я вернулась к мясу. Зевая так, что, казалось, челюсть выскочит на пол, я взяла уже отбитые куски, тщательно посолила их, поперчила, обваляла со всех сторон в муке и услышала сдавленное хрюканье начальства.
— Что? — недовольно покосилась я на него.
— Ничего, — мотнул он головой, стараясь не смеяться. — Знаешь, мне их уже жаль.
Кого именно жаль, я уточнять не стала. И так понятно, что не меня.
Жарила я, поминутно проверяя, осталось ли в кусках нужное количество крови. И вроде все делала так, как считала нужным, а сбоку то и дело доносилось знакомое хрюканье.
— Совесть имей, — встряхнув головой, чтобы в очередной раз прогнать сон, попросила я. — Ты меня сбиваешь с ритма.
— Ритма жарки? — послышалось язвительное. — Боги… Лика, ты когда зевать перестанешь?
— Когда высплюсь. Вы тут, может, и привыкли работать сутками, а я предпочитаю хотя бы изредка спать.
Ронтар хмыкнул:
— Так выбор простой: или работаешь и получаешь плату, или спишь и сидишь на бобах.
— А потом, после первого варианта, быстренько сходишь в могилу, — я закончила обжаривать последний кусок и с сомнением покосилась на подготовленные для пирожков ингредиенты. — Ронтар, слушай, у вас тут какой-нибудь напиток существует? Чтобы выпил и с новой силой принялся за работу?
— Потом отдача будет, — на столе появился небольшой красноватый пузырек.
— Плевать, — чувствуя, что вот-вот вырублюсь, где стояла, я жадно схватила пузырек, вытащила пробку, сделала пару глотков. Горьковатый привкус, конечно. Зато практически сразу же в теле бодрость появилась. И спать уже не особо хочется.
Когда мама пекла пирожки, я обычно наблюдала за ней в полглаза. Нет, что-то я, конечно, знала, а потому накидала продукты в миску, засыпала мукой, разбила яйца, стала смешивать. Результат предсказуемо вышел тягучим, комковатым и совершенно не желавшим принимать нужную мне форму.
— Муку добавь. И еще одно яйцо, — сжалился надо мной похрюкивавший Ронтар.
Я кивнула, сделала, как он велел, долго все перемешивала, удовлетворилась тем, то получилось, и начала лепить пирожки, вкладывая в середину нужную начинку.
— Брысь в душ. До открытия остался час. Приведешь себя в порядок. Я сам прослежу, — приказал Ронтар, когда я наконец-то поставила противень в