Кафе на Мировом дереве стр. 40
снова проголодалась. Что нам всем делать дальше?
— Гномы с дриадами, пока мы тут спорили, успели отправиться к храму всех богов. Ты садишься за чистку овощей для вечернего банкета. А твоя зверюга, — Вита показательно зарычала и ощерила клыки, Ронтар возвел глаза к потолку, — покормлю я тебя, нахлебница.
Банкет прошел без особых проблем, может быть, потому, что ничего важнее чистки овощей мне на этот раз не доверили. Мы с Ларуной прилежно работали подавальщицами в зале, обносили пришедшие отмечать какой-то национальный праздник семьи гарпий и горгулий, потом споро убрали за ними многочисленную посуду и с чувством выполненного долга разбрелись по комнатам.
Накормленная объедками с праздничного стола, Вита сыто икала под боком. Сначала мне это мешало, затем усталость взяла свое, и я, положив руку на бок питомицы, провалилась в царство Морфея.
Мне снова снился сон, в этот раз не настолько ужасный, как предыдущий. Я вернулась домой, стояла на пороге и наблюдала, как рыдает, покачиваясь на стуле, мама, как папа, бледный, с кругами под глазами, курит одну сигарету за другой, забыв о категоричном запрете врачей, как Лариска, от которой я никогда не слышала ни одного ласкового слова, со всхлипами целует мою фотографию в черной рамке.
Похороны. Мои похороны. С этой мыслью я вынырнула из сна и забилась в истерике. Не помню, кричала я или плакала, что именно говорила и говорила ли вообще, но очнулась я в объятиях инкуба. Он ласково, как малого ребенка, укачивал меня, прижав к груди, нашептывал ласковые слова, просил успокоиться. Рядом тихо подвывала, словно собака, перепуганная мантикора.
— Ну-ну, Лика, нельзя так пугать, — криво улыбнулся он, заметив, что я пришла в себя, — я чуть от ужаса не умер, когда меня накрыло твоими эмоциями.
В другой момент я обязательно огрызнулась бы, сообщив, что отсутствие «жучка» на мне спасет Дитора от такого наплыва чувств. В другой момент, да, но не сейчас. Я молча потрепала по холке ластившуюся ко мне Виту. У меня не осталось сил, чтобы что-то объяснять.
— Дай мне ладонь и посмотри в глаза, — полуприказ-полупросьбу я выполнила безропотно, не особо вдумываясь в сказанное. Теплая ладонь Дитора легла на мои холодные пальцы. Сам инкуб на несколько секунд замер.
— Хочешь, я внушу им, что ты уехала в длительную командировку? — неожиданно спросил он.
— А ты сможешь? — я изумилась тому, насколько хрипло прозвучал мой голос.
— Смогу, — снова эта кривая улыбка. — Горе ты мое. Угораздило же меня… — Дитор не договорил, потрепал меня по волосам, приказал. — Спи, — и исчез в ночи, видимо, снова порталом.
Как ни странно, я действительно уснула и проспала до утра безо всяких снов.
Проснулась я измученная и опустошенная. Ночное происшествие выбило из меня дух, и я ощущала себя этаким воздушных шариком, из которого выпустили воздух.
Вяло потрепав по холке желавшую ласки Виту, я нехотя поплелась в душ, стараясь не думать о приснившемся.
Слова полились сами, едва я включила воду и встала под ее прохладные струи.
В окно смотрит Вечность
И белым крылом
Сметает часы и минуты.
Святая Беспечность
За древним столом
На ленточки режет валюту.
Любовь и Судьба
Вновь играют в крикет,
Смеясь над людскими мечтами.
Надежда слаба,
А Чудес уже нет.
Заставлен алтарь