Кайнокъ стр. 8
быть…
Куда он все-таки торопился?
Грустно, но он, начрайотдела милиции, первый заместитель, ничего-то не знает о своем недавнем начальнике. Даже куда он отправился в тот роковой день.
А почему не знает — этого просто не объяснишь. Да и не поймешь сразу. Но факт остается фактом: за месяц с небольшим они встречались всего несколько раз. Было ощущение, что Ударцев избегает заместителя. Сначала Пирогов решил, что его начальник обыкновенный индюк. Однако в управлении да и девчата-милиционеры считали Ударцева знающим, опытным работником. «На войне его можно пускать вперед вместо миноискателя». Пирогов выслушивал, но оставался уверенным, что нюх сыщика еще не определяет остальных человеческих достоинств.
Как младший по званию и должности Пирогов старался ничем не выдавать своего недоумения. Мало ли как считает нужным начальство обращаться с тобой. Но в глубине души страдал жестоко. Часто после работы уединялся он в кабинете, чтобы обдумать, обмозговать события дня, и всякий раз мысли его неизменно обращались к недоброжелательности Ударцева и его, пироговскому, невразумительному положению. Несколько раз в такие вечера принимался он составлять рапорт на имя начальника управления с просьбой направить на фронт. «Я командир Красной Армии… Срочную службу проходил в пограничных войсках… Владею оружием. Изучал тактику… Могу командовать взводом. Могу — ротой».
Доводы его казались неотразимыми. Но утром за минуту до звонка Михаила он перечитывал выстроенные столбиком пункты «за», рвал бумагу на мелкие клочки.
Перед назначением в Ржанец Корней Павлович оставил такой рапорт в приемной начальника управления, а через час уже, разысканный, возвращенный с полдороги домой, стоял перед красным, свирепым полковником.
— Полезным Родине хотите быть? — загремел он, едва Пирогов переступил порог кабинета и представился. Загремел, цитируя почти дословно основной довод, изложенный в рапорте. — Гражданская совесть заела? Отечество сражается, а лейтенант…
— Он заглянул в рапорт. — А лейтенант Пирогов да полковник Рязанцев со свитой майоров, капитанов, сержантов по тылам штаны протирают!.. Отвечайте, так? Так надо вас понимать?
— Я не хотел, товарищ…
— Здесь написано: полезным Родине!.. Так вот, чтобы впредь вам не казалось, что вы бездельничаете, мы найдем для вас участок самостоятельной работы. Идите!
Конечно, не ради каламбура направили Пирогова в Ржанец. Большому раскиданному в горах району срочно требовался энергичный начальник милиции. Взамен внезапно ушедшего по болезни. В «кадрах» уже давно перелистывали личные дела в поисках подходящей кандидатуры. Рапорт Пирогова привлек к нему внимание полковника Рязанцева, который хоть и был искренне сердит, увидел в лейтенанте зачатки нужных руководителю качеств и в первую очередь — прямоту…
Ударцев встретил его сидя. Разбросав по столу руки и по-щенячьи склонив голову к правому плечу, выслушал представление. Большие серые глаза глядели устало и безразлично: ну приехал так приехал, я-то тебе чо?.. Продолговатое лицо его было неподвижно, чисто и свежо. Лихой «коровий зализ» изжелта-светлых волос придавал ему некоторую легкомысленность, но под глазами уже прорезались, накапливались морщинки, бледно-фиолетовой тенью разбегались по нижнему веку. В складках от уголков рта к ноздрям тоже наметились непоправимые бороздки.
Он был симпатичен, но едва ли располагал к себе с первого взгляда. Глубокая внутренняя недружелюбность или властность, а может и то и другое вместе взятые, вырвались наружу и впечатались в его плотно сжатые губы, в резко очерченный, выдающийся вперед подбородок.
Представившись, Пирогов почти минуту стоял под его