Камень. Бронза. Железо стр. 28
именно здесь и находилась стоянка. Местность выглядела так: современный коренной берег озера понижался, переходя в относительно сухое болото, которое прорезала идущая параллельно берегу дренажная канава — “виновница” открытия. За ней невысокий суходол на болоте (древний остров близ истока Яхромы из озера). Нынешнее болото между коренным берегом и суходолом в то доисторическое время представляло собой протоку шириной метров тридцать между островом и материком. Поселение занимало участок острова, обращенный к протоке, а при низком стоянии вод спускалось ближе к её руслу. Кроме того, отмель протоки могла использоваться и при относительно высокой воде: здесь, вероятно, были настилы, свайные постройки и, возможно, заколы, служившие мостками на материковую сушу.
Эта тройная картина нарушилась ещё в древности мощным подъемом воды и последующим заболачиванием. Нижний уровень культурных отложений, приуроченный к приплёску, оказался перекрытым слоем торфа мощностью до двух метров. Этот торф и прорезали мелиораторы, вскрыв краешек огромной “консервной банки”, в которой лежали прекрасно сохранившиеся культурные остатки. До раскопок на самом торфянике дело у нас в том году не дошло, но краешком глаза мы это богатство всё же увидели.
Дело в том, что канава хоть и неглубокая, но всякий раз форсировать её вброд неудобно. Решили навести мостик. Заготовили материал, то есть нарубили ольхи, залезли в канаву колья забивать... Чувствуем, что-то странное под ногами: твердое, отдельными кусочками и хрупкое. Вытаскиваем — керамика! И лежит она на дне плотным слоем. Грунт со временем повымыло, остались одни черепки. Вернее, не одни. Тут же — многочисленные кости животных и птиц, кремнёвые орудия и отходы производства, изумительной красоты костяные гарпуны и наконечники стрел. Если бы речь шла только о том, что надо собрать коллекцию с этой стоянки, то раскопки можно было бы и не вести, а просто добывать несметное число находок со дна канавы.
С этого занятия мы с Димой Зиминым и начали, ещё не представляя, что это за труд. Когда керамики набралось два полных картофельных мешка, мы передохнули и осмотрелись. Побродили и вдоль заросшей и заселённой неизвестной живностью канавы и убедились, что мешками не обойтись. Нужны, пожалуй, грузовики. Сбор подъёмного материала прекратили и занялись археологией, то есть добычей того же, но с большими затратами денег, сил и времени. Всего этого у нас было немного: рублей триста на десять человек на две недели.
Юрий Николаевич долго вышагивал по берегу канавы и, наконец, повелел размечать раскоп. Его почему-то сориентировали не по странам света, а по течению канавы, что сильно затруднило чертёжные работы. А пока раскоп выглядел довольно скромно (10x4 м), теряясь в девственных дебрях крапивы.
Сняли дёрн — и забылось всё: жара, болотный дурман, слепни-вампиры... Над раскопом, если вспомнить Илью Ильфа и позаимствовать у него образ, “явственно послышался скрип колеса фортуны”. Материал на раскопе шёл прекрасный, сказочный. А кому и он казался бедноватым, тот мог в перерыве залезть в канаву и вытащить оттуда столько находок, сколько его душеньке угодно. И сдать их начальнику.
Кстати, не припомню в нашей экспедиции случаев утаивания находок, хотя, конечно, такой позор в археологии случается. Другое дело, что идеально выбрать из слоя все находки невозможно: тяжёлый вязкий грунт, плохая дождливая погода, отсутствие у новичков опыта, элементарная усталость к концу
дня