Библиотека

Камень. Бронза. Железо стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

наверно, от этого и помер..." Об инициациях, то есть физических испытаниях подростков перед переходом их во взрослые члены рода, мы до этого лишь читали в учебниках, меланхолично пробегая глазами эти страницы. Теперь же, когда череп со следами жестоких обрядов покоился в собственных ладонях, мурашки пробегали по коже.

Едва ли не впервые в жизни мы возносили благодарение судьбе за то, что живём в относительно цивилизованном обществе. Хотя, если вдуматься, испытания, выпавшие на долю двух поколений перед нами, много страшней незатейливых выдумок и условностей людей неолита.

Наконец и на нашу улочку, в которую превратился суходольный раскоп, пришёл праздник! Дня за три до окончания работ на поверхности предматерика проявились очертания двух маленьких ямок диаметром сантиметров по десять. Материковых ям в Языкове очень много: очажные, хозяйственные, столбовые и т. д. Но у всех ям заполнение чёрного цвета, здесь же окраска была странноватая — розовая. Материк, напомню, — жёлтая глина, то есть оттенки близки между собой. Я даже подумал, не мерещится ли мне: может, глина чуть иного цвета? Тоненько срезал грунт лопатой: нет, округлый контур ямки виден чётко. Попросил свою однокурсницу Нину: мол, ты человек аккуратнейший, возьми ножичек и осторожно расчисти эти крохотульки, одну и другую. Нина несколько обиженно взялась за бесперспективную работу. Не успел я отвернуться, как взлетел в воздух её крик: “Янтарь!..”.

Надо сказать, слово это стало у нас за два сезона чуть ли не запрещённым. Дело в том, что в культурном слое время от времени попадались янтарные украшения. Это очень мелкие подвески, покрытые коркой и впитавшие в свою поверхность перегной. Они неотличимы от бесчисленной в слое мелкой гальки. Украшения опознавались только тогда, когда их задевала лопата. Сухой скрип рассыпающегося янтаря — и словно кровь брызнет из-под лопаты. На сотни мелких крупиц разлетается высохшее в суходольном грунте прекрасное древнее украшение. Едва ли две-три подвески из добрых двух десятков найденных удалось с грехом

пополам собрать и установить их первоначальную форму. Девчонки плакали навзрыд над очередной безнадёжно испорченной неолитической подвеской. Им ли, модницам, не знать цену украшениям!

И вот крик: “Янтарь!”. На этот раз почему-то радостный. Нина бережно держит в пальцах, сложив их щепоткой, что-то миниатюрное и протягивает мне. Касаюсь предмета кисточкой, дую на поверхность... Пуговица! Линзовидная в сечении, с V-образным сверлением, как на Иловце. Пока рассматриваю её, Нина кричит: “Ещё одна! Ещё! Ещё!..”. “Спокойно, — говорю, — не создавай панику! Народ уже сбегается — затопчут”. Навели относительный порядок. Нина неторопливо, даже, как мне показалось, чуть переигрывая скрупулёзность (мол, звёздный час и потянуть не грех), стала извлекать из ямки пуговицы одну за другой, как фокусница. Малюсенькая ямка глубиной сантиметров восемь оказалась буквально битком набита ими. Нина тщательно зачистила стенки, скромно потупились. Все слова были здесь излишни. Пуговиц оказалось шестьдесят одна. Абсолютно стандартные, они подошли бы на современные мужские сорочки.

Рядом в это время взялась за препарирование второй ямки другая студентка. Её голос был уже более спокойным и величественным: “Слава, а эти пуговицы покрупнее”. Содержимое явки оказалось таким же: сорок пуговиц, стандартных по размерам, несколько крупнее первых (подошли бы к костюму).

Два клада за четверть часа! Теперь нам никакая верхневолжская керамика, которой так гордились на торфяном раскопе,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.