Камень. Книга 11 стр. 60
тоном произнес он. — Раз-раз! Как меня слышно и видно?
— Это первый! Слышим и видим хорошо.
— Это второй! Слышим и видим хорошо…
Пафнутьев исчез, а экран разделился на шесть маленьких, в которых малолетние задержанные увидели своих собратьев и сосестер «по опасному бизнесу», содержавшихся в других отделах полиции. На продолжавшуюся перекличку грозных канцелярских никто уже не обращал никакого внимания — малолетние сидельцы дружно облепили решетки обезьянников, заорали и, задыхаясь от появившегося чувства единения, стали махать руками в глазок объектива и строить различные гримасы. Вакханалия длилась больше пяти минут, после чего на экране опять возник Пафнутьев, который не стал размениваться по мелочам и равнодушно заявил:
— Сейчас прикажу слезоточивый газ пустить, а если и это не поможет, особо отличившиеся поедут на экскурсию в Бутырскую тюрьму.
Порядок восстановился мгновенно, и глава Тайной канцелярии продолжил:
— Слушаем меня внимательно и запоминаем! Сейчас мои сотрудники устанавливают связь с Монако, где, как вы все должны знать, находятся с государственным визитом император и императрица Российской империи. Их императорские величества, конечно же, в курсе происходящего на родине и пожелали лично высказать вам свои претензии и решить, что делать с вами дальше. Сейчас же ждем соединения с Монако и помним, что связь предполагается двухсторонняя, государь с государыней тоже будут видеть вас и слышать, поэтому проявляем уважение, молча внимаем и запоминаем, а свой рот раскрываем только тогда, когда или если вас об этом просят высочайшие особы. Всем все понятно?
— Да… Понятно…
— Все, ждем…
Императорская чета появилась на экране минуты через три, и Мария Федоровна, обращаясь к кому-то, стоящему от нее сбоку, спросила:
— Аннушка, можно говорить?
— Да, государыня, вы на связи.
Императрица кивнула и обратилась уже в камеру:
— Виталий Борисович, вы нас видите?
— Видим и слышим, ваше императорское величество. Как мне подсказывают, все шесть отделений полиции на связи.
— Спасибо, Виталий Борисович! Вот теперь и мы вас видим. — Мария Федоровна кивнула и указала наманикюренным пальчиком куда-то вниз, поморщилась и обратилась к супругу: — Государь, погляди на это позорище — будущее нашей любимой империи в полном составе сидит, как обезьяны, по клеткам!
— И не говори, дорогая… — хмуро бросил император. — Позорище — самое подходящее слово.
— И ладно, что дети по недоумию своему бунт устроили, — продолжала морщиться Мария Федоровна, — так нет — совершеннолетние тоже в бузе самое активное участие приняли!
— Гм…
— Самое же обидное лично для нас с тобой то, государь, что во главе бузы, впереди всех своих дружков и подружек, оказались наши с тобой родные внучки — Мария и Варвара! — императрица тяжело вздохнула. — И этот позор ляжет на род Романовых несмываемым пятном…
Император накрыл свей ладонью пальцы супруги и рявкнул так, что вздрогнула даже императрица:
— Совсем распустились! Стоило только надолго куда-то уехать, и началось!
Молодые люди оторопели и инстинктивно попятились от экрана плазмы — подавляющее большинство из них первый раз сталкивалось с проявлением монаршего гнева, хотя слышали о нем! Еще они не могли понять — это государь орет на внучек или вообще на них на всех. Император же продолжал упражняться в красноречии:
— Кот из дома — мыши в пляс? Мы тут вообще-то серьезными делами заняты, из переговоров не вылезаем, а вы бунт в центре столицы устраиваете? Нас