Камень. Книга 8 стр. 89
мгновенно исчезли, а бармен согнулся в поклоне.
Я же погладил брюнетку по руке и улыбнулся ее товарке:
— Красавицы, буду очень скучать!
По дороге ко всей нашей компании успел мельком глянуть в сторону сломанного туалета и убедиться, что отремонтировать его, понятно, не успели, но вот дыры и трещины в стене снаружи прикрыли какими-то яркими картинами с видами Монако. Слава богу, что в Jimmy*z был еще один мужской туалет, расположенный ближе к пляжу, а то заведение на все время до окончания ремонта гальюна пришлось бы закрыть, что особенно обидно на фоне того ажиотажа, который царил здесь сегодня.
А вот и обещанные импортные принцы собственными персонами — вместе с Джузи, Стефанией, Евой, Кристиной и моими братьями с сестрами из-за ставшего внезапно таким маленьким нашего столика поднимались два смуглых араба и белобрысая парочка истинных арийцев.
Темп…Замедлить шаг и аккуратно потянуться к принцам…
И снова эти недоделанные звездочки при достаточно хорошо развитых доспехах. Что самое характерное, арабы точно проигрывали немцам, чей потенциал все же был выше, чем даже у Джузеппе, да и чуйка подсказывала: эти двое белобрысых арийца тренированы и психологически подготовлены на уровне и в случае необходимости заморачиваться по поводу ценности какой-то там человеческой жизни не будут. Сейчас же все четверо находились в весьма благожелательном настроении, однако присутствовало и достаточно сильное волнение, явно связанное с моим появлением. Что ж, постараемся молодых людей не разочаровать…
— Алексей, — на правах старшей хозяйки сделала шаг вперед Ева, — позволь тебе представить наших гостей, принцев из Арабских Эмиратов, Дияба Аль-Нахайяна и Заида Аль-Нахайяна.
— Алексей Романов, — я с улыбкой пожал руки невысоким коренастым арабским принцам, которые были меня старше года на два-три. — Дияб, Заид, очень приятно познакомиться!
— Нам тоже, Алексей! — заулыбались они в ответ.
Аль-Нахайяны уступили место немцам, а Ева продолжила:
— Алексей, позволь тебе представить принцев из Германской империи, Вильгельма Гогенцоллерна и Фридриха Гогенцоллерна.
Вилли, насколько я помнил из школьного курса истории Родов Европы, было около двадцати двух лет, и он уже закончил престижнейшее Берлинское военное училище, а вот его младший брат, который Фриц, в этом училище еще числился на втором курсе.
— Фридрих! Вильгельм! — я раскинул руки и заявил на немецком: — Дорогие родственники! Вы же не будете против, если я вас просто обниму?
Конечно же, подобное грубое попрание официального протокола с моей стороны ввело братьев Гогенцоллернов в легкий ступор, но только на секунду, после чего они быстро переглянулись и уже сами, изобразив легкий восторг, полезли обниматься, успевая похлопывать меня по спине и бормоча, как-де они рады познакомиться с еще более дорогим родственником, а остальные за столом, включая Аль-Нахайянов, умилялись этому трогательному воссоединению трех братьев. Оставалось принцев только добить…
— Ева, Кристина, — обратился я к сестрам Гримальди, после того как с «обнимашками» было закончено, — я там на входе желающих попасть в клуб слегка… шуганул, — пришлось подыскивать аналог этого слова на французском. — Но они сами виноваты, решили воспротивиться заботе о моих будущих подданных, — и указал на россиян, стоящих рядом со своими столами и ожидающих, когда охрана клуба донесет им стулья. — Я отправил, конечно, обиженным шампанского, но… Приношу свои искренние извинения!
Арабы и немцы переглянулись, а Гримальди слегка натянуто улыбнулись:
— Уверены, Алексей, ты