Камень. Книга 8 стр. 92
Долгорукая и Юсупова, не забывшие особо отметить, что уже давненько стоят к господину Петрову в очереди за портретами.
Воспользовавшись тем, что заиграл медляк, я пригласил танцевать Стефанию, у которой попытался выяснить подробности «многоходовки» с художником.
— Не моя тайна, — только улыбалась она, — а скорее князя Гримальди. Если все-таки дашь свое согласие на озвученное сегодня за ужином, в подробности тебя посвятят.
— Заинтриговала, — хмыкнул я, уже начиная привыкать стараниями родичей ко всем этим интригам.
Вернувшись за стол, обнаружил, что всеобщее внимание переключилось с Петрова на Багратиона, который в красках описывал сегодняшние покатушки на байках. Что самое характерное, он при этом вовсю апеллировал к мнению совсем засмущавшейся Панцулаи.
— Родственница-то твоя на трассе Монако-Ницца отожгла совсем не по-детски, — прошептала мне на ухо Женя Демидова, — всех сделала, даже Джузи и наших хваленых великих князей. Как мы поняли, Лена вдоль государственной границы между заставами с отцом чуть ли не с младенчества на мотоцикле рассекала.
— Ясно…
И заметил, как совершенно по-другому на Панцулаю стали смотреть арабские и немецкие принцы, особенно в этом выделялся Фриц, который тут же бросился выяснять, кто у Елены родители и где, собственно, она учится. Сама девушка засмущалась еще больше и украдкой посмотрела на меня, получив в ответ ободряющий кивок, мол, отвечай как есть, никакой гостайны ты выдать все равно не сможешь. Примеру младшего брата последовал и Вилли, заинтересовавшийся местом учебы всей нашей компании. Когда очередь дошла до моей скромной персоны, я только отмахнулся:
— На юриста учусь, вместе с Андреем, — указал на Долгорукого, «спрятавшегося» за Марией, — Ингой и Натальей.
— Как на юриста? — искренне удивился Диаб. — Нам родичи говорили, ты в военном училище службу проходишь, как и мы.
Вилли же с Фрицем никакого удивления не выказали, видимо, были в курсе изменений в моем учебном плане.
— Уволился из училища по моральным-этическим соображениям, — пожал плечами я.
— Стесняюсь спросить, по каким?
— Пацифист я, как оказалось, мухи не обижу, — пришлось тяжело вздохнуть. — Короче, я за мир во всем мире, чтоб все люди братья и тому подобное. Peace, brothers and sisters, — и изобразил пальцами рогатку.
Первыми засмеялись Николай с Александром, а дальше и все остальные.
— В военную прокуратуру мечтаю пойти служить, Диаб, — пояснил я арабскому принцу, когда все успокоились, — а на казарменном положении жить, как выяснилось, не способен.
— На казарменном положении? — ухмылялся Николай. — Да Алексей с гауптвахты у нас не вылезал, — курсанты дружно закивали. — На рекорд училища шел, чуть-чуть не хватило… Диаб, а у вас как служба проходит?
После краткого описания ужасов учений в пустыне, когда песок набивается буквально повсюду, внимание к себе привлек махавший телефоном Джузеппе:
— Дорогие друзья, две фуры с байками уже подъезжают к Ницце и сразу же будут разгружены. Я распорядился, чтобы в салоне все бросали и проводили техническое обслуживание доставленной техники. По заверениям директора салона, завтра после обеда байки будут полностью готовы.
— Спасибо, Джузеппе! — взревел Багратион и повернулся ко мне. — Алексей, ты не против, если мы завтра организованно смотаемся до Ниццы?
— Без вопросов.
— Нас с братом с собой возьмете? — улыбался Вилли. — В Ницце не только салон Ducati представлен, но и BMW.
— И нас, — это был Заид. — Хочется посетить оба.
— Тогда и мы поедем, — вмешалась Стефания. — Алексей, отпустишь