за ними присматривать и не допущать… Короче, проорался он, позвонил начу училища и приказал ему влепить мне трое суток ареста, и это перед самыми выпускными экзаменами! А Колю с Вовкой приказал не трогать… А когда те стали возмущаться, покрыл их по матери и выгнал. Запомнили, значит, Коля с Вовкой уроки, которые им покойный батюшка преподавал, да еще и хитрее стали делать… — Конечно хитрее. — протянул отец. — Я вообще удивлен, почему Вяземская с Пафнутьевой здесь сейчас отсутствуют.
— А вот это, Саша, был бы явный перебор. — ответил дед. — Твой отец всегда использовал правильный баланс между необходимым и достаточным.
— Не всегда, но в целом вы, Михаил Николаевич абсолютно правы. А что у вас там дальше с этим арестом было?
— С арестом? Так Коля с Володей просто вломились на губу и провели эти трое суток вместе со мной. Ладно хоть у них ума и соответствующего опыта хватило буквари с конспектами лекций с собой прихватить, не так скучно было.
— Михаил Николаевич, — в беседу вмешался Кузьмин, — вы бы поаккуратнее были с воспоминаниями из молодости, а то подрастающее поколение уже минут как пять не спит и активно греет уши.
Вот же гад! Только все самое интересно у них «под бутылочку» началось!
Я заворочался и попытался поднять голову. Получилось это у меня с большим трудом: все тело болело и тянуло, в том числе и шею, шум в голове мешал нормально сосредоточится, а в глаза как песка насыпали.
— Иван, что скажешь о состоянии Алексея?.. — голос отца был слегка напряженным.
— По первым впечатлениям, перед нами не вчерашний вариант конченного отморозка, а вполне привычный нам скромный и хорошо воспитанный домашний мальчик из приличной семьи.
— Иван! — с угрозой в голосе сказал дед Михаил.
— Вот-вот, Михаил Николаевич, политика двойных стандартов во всей ее наглядности! Мы, значит, с Прошкой и Виталькой упыри канцелярские, а внук невинное дите, ставшее жертвой сложных жизненных обстоятельств! Обидно просто…
— Иван!!! — теперь голоса было уже три, к деду присоединились отец с воспитателем.
— Да нормально все с его молодым императорским высочеством! — буркнул Кузьмин и ухмыльнулся. — Царевич, белое сухое будешь? Или сразу водочки для заводочки намахнешь?
Раздался звук удара, шлепок и чье-то оханье. Я, наконец, сумел сфокусировать взгляд, и первое, что увидел, был сидящий на попе у до боли знакомой стены Кузьмина.
— Никогда за тобой не успевал, Саша. — потирал он левое ухо. — А рука у тебя явно с тех благословенных времен тяжелее стала…
— Прекращайте кривляться. — рявкнул дед и посмотрел на меня. — Лешка, ты как? — они с отцом и воспитателем встали и подошли ко
мне.
— Пить… — заворочал я сухим языком и перевалился набок.
Прохор быстро метнулся до стола и вернулся с бутылкой минералки. Каким же удовольствием было пить прохладную воду! Напившись, я перевернулся на спину и вздохнул: опять эта гребаная Бутырка, царственный дедуля не отличается оригинальностью!
— Полегчало, Лешка? — спросил отец.
— Ага. — говорить было гораздо легче. — Нас что, всех в одну камеру засунули?
У меня даже не возникло вопроса, почему я тут оказался, все было понятно и так.
— В разные. — ответил он. — Но у тебя самая… комфортабельная, я распорядился. Вот мы здесь и собрались, тем более Ивану все равно за тобой присматривать поручено.
— Ясно. А