Камень. Книга шестая стр. 5
будущих жирных барышей… Короче, кому клятву на верность кровью приносить?
— Мне, Ваня. — сказал я. — Но перед принятием в кодлу тебе надо добыть напильник.
— Понял, пахан. — хмыкнул он. — Когда с крытки соскакиваем?
— Дай в себя-то прийти.
— Да я тебя на себе поволоку, лишь бы здесь не оставаться. С детства не люблю закрытые пространства. А Зверя с собой, пахан, предлагаю взять в качестве консервы.
— Я тебя сейчас сам консервой сделаю! — возмутился тот.
— Меня не выгодно, ты в полтора раза крупнее меня, нам на дольше хватит.
— Все, пошутили и хватит. — скомандовал дед Михаил. — Устроили тут… непонятно что. Чему вы подрастающее поколение учите? Лешка,
лучше стало?
— Вроде. — Я аккуратно, без резких движений уселся на койке. — Да, времени даром вы не теряли…
Только сейчас я разглядел составленные вместе и накрытые скатертью два стола, за которым сидели мои «подельники»: бутылки с вином, коньяком и водкой, минералка, два графина с соком, тарелки с разнообразной закуской, зеленью и порезанным хлебом. В животе призывно заурчало, и только сейчас мне стало понятно, как же зверски я хочу есть!
— Еще один стол вы принесли?
— Да, — кивнул отец, — вернее, охрана. Помочь?
— Хотелось бы…
Поддерживаемый отцом я доковылял до стола и уселся на заботливо подставленный Прохором табурет. Только успел потянуться к нарезанной буженине, услышал комментарий Ивана:
— Послушай моего совета, царевич, не увлекайся сухомяткой. Скоро нормальный ужин принесут, вот первый голод у тебя и пройдет. А часа через три снова поешь. Просто ты вчера очень сильно свой метаболизм разогнал, видно же было, как тебя колбасило, а потом, со слов Саши, в момент срубило. Это выработка адреналина спровоцировала выплеск и других гормонов в кровь, что заставило работать организм на пределе своих возможностей. — Он встал, сходил за зеркалом и поставил его передо мной. — Оцени свой внешний вид.
— Жесть! — прошептал я.
Если желтоватый цвет лица еще можно было как-то списать на освещение в камере, то вот запавшие щеки, заострившиеся скулы и темные круги под горящими нездоровым светом глазами говорили сами за себя.
— Жесть! — повторил я. — Кащей Бессмертный, не иначе!
— Тебе больше образ графа Дракулы подходит. — хмыкну Кузьмин. — Он, говорят, в отличие от Кащея, был мужчиной в самом рассвете сил.
— Не слушай Ваню, Лешка, — Прохор сделал знак колдуну убирать зеркало, — он тебе за вчерашнее мстит, потому как в себя пришел только через пятнадцать минут после твоей… твоего отъезда, а потом на снежок битый час блевал, чуть желудок с кишками не выплюнул.
— Прохор… — покривился вернувшийся за стол Кузьмин.
— Я ему даже в машине по дороге сюда пакет выдал, — продолжал делиться с нами подробностями воспитатель, — но он стоически держался, и только во внутреннем дворе…
Все эти не очень аппетитные подробности меня не остановили от «закидывания в топку» очередного куска буженины с куском хлеба.
— Отец, — дожевал я, — а мы тут вообще как, надолго? Или вас, — я указал на стол, — все и так устраивает, и вы этим вопросом решили пока не заморачиваться?
— Мы-то заморочились, сынок! Еще как заморочились! — улыбался он. — Это ты у нас абсолютно не волнуешься по поводу пребывания в Бутырке. Похоже, сказывается опыт прошлой отсидки.
— А чего мне волноваться? — пожал я плечами и покривился от боли в потянутой спине. — Здесь