Камень. Книга шестая стр. 45
нельзя было отнять у вояк, так это стремления к идеальному порядку! Наблюдая из окон «Нивы» за этими вычищенными от снега дорогами и дорожками, одинаково подстриженными елями, поставленными где надо указателями и плакатами, однотипными симпатичными учебными корпусами без лишних архитектурных излишеств, передвижениями курсантов строем по территории, я прямо умилялся!
Может, это со мной так генная память шутки шутит и поколения военных предков дают о себе знать? Господи, спаси и сохрани от таких раскладов! Не дай бог захотеть здесь остаться!
А три корпуса общежития для курсантов? Там даже балконы были! Какая же это к черту казарма? Царственный дед тут явно на меня страху нагонял.
А вот и слухи о моем переводе пошли: практически во всех окнах я разглядел лица курсантов. Заметил и реакцию генерала Ушакова, сидевшего на переднем пассажирском сиденье: он вздохнул и поморщился.
— Ваше превосходительство, разрешите обратиться? — не удержался я.
— Разрешаю.
— Ваше превосходительство, а хлеб-соль будет?
— В столовой как раз допекают, — кивнул он. — Только вот кокошников мы не нашли, ваше императорское высочество, чтоб все традиции до конца соблюсти. Но если вы настаиваете…
— Без кокошников не то, ваше превосходительство, — вздохнул я, отдавая должное чувству юмора генерала. — Тогда мое императорское высочество вполне обойдётся без хлеба-соли.
— Да вы не переживайте, курсант, — усмехнулся Ушаков, — у вас, я уверен, ещё будет шанс хлеб-соль отведать. Это блюдо пользуется особой популярностью на гауптвахте.
А генерал начинает мне нравиться! Или соответствующие инструкции от царственного дедушки получил? В любом случае это будет интересно!
— Намёк понял, ваше превосходительство! И в ужасе от открывающихся перспектив покорно замолкаю.
Мы как раз подъехали к самому дальнему корпусу общежития.
— Прошу за мной, — скомандовал Ушаков и опять мельком глянул на окна, в которых маячили курсанты.
Пройдя без задержек через проходную на первом этаже, мы поднялись по лестнице на второй этаж, где вперёд вырвался капитан Уразаев, и остановились перед дверью с номером 213. Капитан распахнул её, и мы зашли внутрь.
— Здравия желаю, ваше превосходительство!
В центре довольно-таки большой комнаты с двумя кроватями, двумя же столами и отдельной зоной с креслами и журнальным столиком стоял молодой человек в камуфляже.
— Курсант Зверев, командир первого отделения, — пояснил Ушакову капитан Уразаев. — Именно в это отделение зачислен курсант Романов.
Генерал кивнул и повернулся ко мне:
— Курсант Романов, располагаетесь на свободной кровати. Жить теперь будете здесь.
Наличие соседа никак не входило в мои планы, а значит…
— Ваше превосходительство, а как же я сюда буду бл@дей таскать? При наличии соседа-то?
— Простите? — уставился на меня Ушаков.
– Бл@дей , ваше превосходительство, проституток то бишь, готовых на все за звонкую монету. Не знаю, как тут остальные живут, а я привык к регулярной половой жизни и «в кулак» спускать не намерен.
— Да как вы?.. — Лицо генерала стало медленно краснеть.
— Валерий Кузьмич, — вмешался Пафнутьев, — курсант Романов так шутит, юмор у него такой… своеобразный. — Тон фактического главы тайной канцелярии неуловимо изменился на угрожающий. — Может быть, вы все же пойдёте навстречу курсанту? Дадите ему, так сказать, возможность прийти в себя после… гражданки… в отдельной комнате?
Ушаков шумно задышал, потом посмотрел на бледного полковника Удовиченко и наконец выдохнул:
— Шутит он, значит? Просто шутит? После гражданки? А что, мы хоть и военные,