Камень Книга вторая. Станислав Минин стр. 33
– пояснил отец.
Как оказалось, все восемь сумок были забиты пачками рублей до самого верха.
– Ваше Императорское высочество! – обратился ко мне финансист, закончив свои манипуляции. – Это вся наличность Гагариных. Что прикажете с этим делать?
Что делать? Казалось бы, простой вопрос, а ставит меня в тупик… Я растерянно посмотрел на деда, Прохора и отца, которые наблюдали за мной с улыбками.
– Сколько здесь, Виктор Иванович? – наконец прервал затянувшуюся паузу Цесаревич.
– Больше двадцати трёх миллионов рублей, Александр Николаевич. Если точнее…
– Сын, – прервал старичка Цесаревич, – Император выразился однозначно, имущество Гагариных – твоё. Распоряжайся.
– Что
посоветуете, отец? – начало до меня доходить, с какой целью был устроен этот спектакль.
На лицах двух моих родичей и воспитателя проступило облегчение.
– Посоветую пока положить в наш банк. А там решишь, что делать с этими деньгами.
– Так и поступим, Виктор Иванович. – сказал я.
– Как будет угодно Вашему Императорскому высочеству. – кивнул старичок.
– Просто Алексей Александрович.
– Хорошо, Алексей Александрович. Ещё один вопрос. Что делать с ювелирными украшениями? Их очень много, везти сюда не стали…
– Ответ дам позже. – ответил я и посмотрел на отца, который кивнул, показывая, что говорю всё верно.
– Как вам будет угодно, Алексей Александрович. – поклонился старичок. – Я могу быть свободен?
– Да, Виктор Иванович.
После того, как сотрудники Тайной канцелярии с финансистом ушли, забрав с собой сумки с деньгами, отец поинтересовался:
– Понял, Алексей, зачем с тобой дополнительно заниматься будут? – я кивнул. – Пока на имуществе Гагариных потренируешься, Виктора Ивановича к тебе Император не просто так велел прикрепить. С ювелиркойпотом разберёмся, как и с другим имуществом. Мне уже пора, не забудь предупредить своих друзей, что ты по-прежнему титулуешься князем Пожарским.
Уже вечером, после ужина, когда мы сидели вчетвером в гостиной, Вика поинтересовалась:
– И как дальше будем жить, Ваше Императорское высочество?
– Как жили до этого, так и будем жить. – ответил я. – Ничего не меняется. Я пока для всех князь Пожарский. И попрошу относится ко мне, как и прежде.
На лицах Вики и Александра читалось облегчение, а Леся загадочно улыбалась.
***
– … Вот, как бы, и всё. – закончил свой отчёт Цесаревич.
– Понятно теперь, почему Маша с Варей грустные ходят. – кивнула Императрица. – Я с ними потом поговорю. И тебе надо, Саша, Алексея как-нибудь на неделе в гости пригласить.
– Хорошо, мама. – кивнул он.
– С этим всем пока закончили. – подвёл итог Император. – Чувства и эмоции слегка поутихли. А теперь, Александр, объясни-ка нам те свои действия в отношении Гагариных. Вернее их отсутствие?
– Отец, ты же сам запретил…
– Я? – хмыкнул Николай Третий. – В каком месте? Когда это слова о том, что мы не сможем поручиться за здоровье Катьки и ребёнка, и про конфликт в семье, стали прямым запретом? Володя, я прав? – Император посмотрел на сидящего напротив брата, который кивнул. – Вот! И дядька твой со мной согласен. В одном ты молодец, что всё-таки решился! За свой Род любые глотки рвать надо! А теперь ответь