Камень Книга вторая. Станислав Минин стр. 88
– заулыбался Александр.
– Почему? – расстроилась она.
– А ты хочешь, чтоб про твоего брата за спиной говорили: «Конечно, если бы мне Император с Цесаревичем подмогли, я бы тут вааще!», или «Понятно всё! А сам-то Алексей что-нибудь умеет?»
– Так не хочу! – замотала головой Мария. – Это по репутации всего нашего Рода ударит…
– Вот и я по то же… – кивнул Александр. – Но мы Алексею всё равно поможем – через Прохора информацией снабжать, вмешиваться в действия твоего брата не будем и другим не дадим, ну, и так, по мелочи… В конце концов, Юсуповы, в первую очередь, нас оскорбили, а уже потом Пожарских! Так что извинения Алексей получить просто обязан! – закончил зло Цесаревич.
– Пап, а что теперь с Ингой будет? – Мария слегка испугалась выражения отцовского лица. – Она же подружка всё-таки моя… Да и чувства опять же романтические замешаны…
– Род Юсуповых будет решать, что им с твоей излишне романтичной подружкой делать. Но одно знаю точно – большей части своего приданного она лишится. Юсуповым надо от Куракиных откупаться, а большая часть так вообще Алексею отойдёт. Не хотите войны – откупайтесь. Всё просто. Вот поэтому дворяне очень тщательно следят за своими словами и действиями, и думают головой, а живут чувствами. Потому что можно лишиться не только головы, но и пустить свой Род по миру. И ещё, Машенька, мне доложили, что там ещё одна твоя подружка, Наташка Долгорукая, не очень хорошо последнее время с Алексеем вела. Слава богу, что в этой некрасивой истории она не поучаствовала, и, говорят, даже Юсупову пыталась отговорить… Пока запрещаю тебе с ней общаться.
– А с Андреем? – у Марии на глазах выступили слёзы.
– Можешь. – кивнул Цесаревич. – К ним с Анькой Шереметьевой претензий нет.
***
Погода в Сочи радовала – солнце, солнце и ещё раз солнце! Ни единого облачка! И зелень вокруг! Если с температурой окружающей среды вполне успешно справлялся ментальный доспех, да так, что даже в лютые морозы можно было ходить в чём мать родила, а в жару – тулупе, то вот с эстетическим восприятием окружающей действительности и её влиянием на эмоциональную сферу были определённые проблемы – октябрьский зелёный Сочи не шёл ни в какое сравнение с унылой и серой октябрьской Москвой. Настроение начало подниматься, и не только у меня одного – Сашка Петров как уставился в окно с открытым ртом, так и ехал, совершенно не обращая на нас никакого внимания. Великие князья сидели в креслах с большим трудом, ерзали, обменивались многозначительными взглядами и хмыкали, расправляя плечи. Вика теребила свой топик, который она успела одеть во время рулёжки после приземления. Бюстгальтером она, что характерно, побрезговала, а Великие князья явно обратили на это внимание. Один Прохор был собран и деловит – на него, беднягу, внезапно свалилось «счастье» по обеспечению не сколько безопасности трёх Великих князей, сколько охрана окружающих от этих трёх Великих князей.
Поместье Пожарских встретило нас открытыми воротами, управляющим на крыльце и нарядной девушкой из обслуги в кокошнике с хлебом-солью на подносе.
– Коля, Саша, не побрезгуйте. – сказал я межующимся братьям. – Род Пожарских старался. Проявите