Библиотека

Камера смертников. Последние минуты стр. 48

Размер шрифта
-
+
Тема

противный. Когда журналисты угощали его «Кока-колой» – он желал именно «Кока-колу», не «Пепси», – Ресендес требовал, чтобы его сфотографировали с этим напитком. Я все думала: «Может, он ждет предложений от рекламодателя: заключенные-смертники выбирают “Кока-колу” – или вроде того? Нет, Ресендес, не дождешься!»

А еще он продавал на «Ибее» обрезки своих ногтей. Самое удивительное, что их покупали – оказывается, существуют люди, готовые заплатить 200 долларов за пакетик с ногтями серийного убийцы! В мэрии Хьюстона был один сотрудник, боровшийся против подобного коллекционирования; он сообщил мне про этот отвратительный бизнес, и мы положили ему конец. В то Рождество некоторые коллекционеры остались без подарков.

Ресендес пытался со мной флиртовать. Он сказал, что любит, когда я в красном, – и я больше не надевала красного. Однажды журналист решил купить ему гостинец, и я спросила Ресендеса, чего ему хочется. Он ответил: «Что угодно, – если оно такое же аппетитное, как вы». Я сказала: «Знаете что? Это уже слишком». И повесила трубку, а он смеялся по ту сторону стекла. Даже за миллион долларов не согласилась бы оказаться с ним в одной комнате, потому что он запросто мог меня убить.

Перед интервью я немного поговорила с Ресендесом. Он сказал, что каждый раз, как меня видит, я становлюсь все красивее. Спасибо тебе, серийный убийца…

Мишель. Заметки в отделении смертников, 20 февраля 2002 года

Я понимаю, почему заключенным нравилось со мной разговаривать, – ведь в отделении смертников они редко видят женщин. Был один заключенный, который не знал английского; он говорил по-испански, да еще на каком-то сленге, и я даже не понимала, о чем он ведет речь. Кто знает, может, он обещал разыскать моих родных и всех убить, – а я тем временем ему улыбалась и кивала.

Позже он мной слегка увлекся, мастерил разные ожерелья и передавал мне. Одно из них было с распятием – крест с фигуркой Иисуса, и еще было сердечко с моими инициалами. Я перестала

с ним общаться. Нужно сказать, хотя некоторые заключенные-мужчины и вели себя на грани флирта, но, как правило, не забывались. Мы просто болтали о всякой всячине.

Один заключенный, молодой и симпатичный латиноамериканец, признал себя виновным; я спросила: «Значит, вы и вправду это сделали?» Он засмеялся и сказал: «Да, не могут же все быть невиновными!» Такой забавный.

Другой заключенный как-то сказал, широко улыбаясь: «А вы, я слышал, вредная!» Наверное, кто-то видел, как я выгоняла немецких телевизионщиков, нарушивших правила съемки. Оператор продолжал работать, хотя получил уже три предупреждения, и я позвала охранника. Тот вытащил микрофон из камеры заключенного, которого они хотели снимать, и прогнал съемочную группу. Как часто говаривал Фицджеральд: «Европейские журналисты хорошо знают английский, лишь слова “нельзя” не понимают». Журналистка чуть не расплакалась, и пошла молва, что я вредина, которая доводит людей до слез. Заключенные – как старые бабки, им бы только посплетничать.

Один заключенный прослышал, что я – гот. У меня и вправду черные волосы, и помадой я пользовалась темной, а светлую одежду в тюрьме носить не полагается – посадишь пятно, и выйдет конфуз перед заключенными. И все же готом я никогда не была. Меня эта новость просто убила.

Родольфо Эрнандес в 1985 году перевозил из Мексики пятерых нелегальных эмигрантов. Он ограбил их и обстрелял, причем одного

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.