Камера смертников. Последние минуты стр. 53
Глава 8. Быть может, боль прекратится
После смерти Наполеона Бизли всю дорогу до дома я плакала. Сейчас казнили хорошего, в сущности, человека, думала я. Я была уже на грани. Никто не знал о моих переживаниях, и сегодня, глядя назад, я жалею, что никто ничего даже не заподозрил.
Если до отсрочки, данной Наполеону в 2001 году, я получала просто язвительные письма (бумажные и электронные), то потом их тон совершенно изменился. Поскольку я теперь работала в тюремной системе, отвечать не стоило, однако удержаться я не могла. Ведь я так переживаю из-за казни Наполеона, а на меня все набрасываются, обзывают бессердечной тварью. Я думала: «Вы меня совсем не знаете, вы даже не представляете, что творится у меня в голове». А что творилось у меня в голове, и вправду не знал никто, включая меня.
Некий пастор из Германии призывал меня «не содействовать машине смерти, делая такую грязную работу». Я пришла в ярость, и он получил от меня по полной. «Поразительно, – писала я, – как это служитель Бога может быть таким язвительным и нетерпимым».
Из Норвегии мне написали, что я должна «осудить позорный и варварский обычай смертной казни, а не поддерживать его, глядя, как умирают люди». Я ответила: «Не понимаю, как это у некоторых хватает смелости поучать совершенно незнакомого человека. У ВАС НЕТ ТАКОГО ПРАВА!»
Некий Грегори из городка Атлон в Ирландии накатал жуткими каракулями, что у него «вызывает отвращение», как я «получаю удовольствие, наблюдая за казнями». Письмо кончалось приглашением приехать как-нибудь на выходные. Знала я, что ирландцы – народ гостеприимный, но чтобы настолько…
Си-эн-эн показало наконец интервью, которое за год до того брала у меня Кристиан (к черту ее!) Аманпур. В нем я упомянула, что получаю много злобных посланий, и после интервью пришло несколько ободряющих писем. Однако и среди них были не очень приятные, например в одном говорилось, что Наполеон «получил по заслугам». И еще одно от женщины из Великобритании, сравнивавшей Наполеона с британскими серийными убийцами Майрой Хиндли и Розой Уэст. Некоторые писали очень мило – если не считать дурацких вопросов о том, как я одеваюсь.
Через месяц после казни Наполеона назначили дату для Роберта Коулсона. Коулсона приговорили за убийство в 1992 году в Хьюстоне пятерых членов его семьи и не успевшего родиться ребенка. Коулсон задушил их с помощью пластиковых пакетов и связал, а потом поджег дом – все это ради наследства в 600 000 долларов. Он повторял, что полицейские подбросили улики на место преступления, однако его соучастник сразу же признался, и все возражения Коулсона пропали втуне. Приходя в отделение смертников, я всегда разговаривала с Коулсоном, и однажды он мне сказал: «Вы как будто приносите с собой солнечный свет». Несмотря ни на что, человеком он оказался приятным, и с его стороны было любезно так сказать. Прямо перед казнью он