Камера смертников. Последние минуты стр. 72
просто не могла понять почему. Однако обвинение решило, что присяжные вряд ли вынесут смертный приговор. Как паршиво…
Мне в голову стали приходить всякие дикие мысли. Я думала, смогу ли как-нибудь добраться до преступницы? Я работала в тюремной системе, значит, могла бы найти способ. Не то чтобы я вынашивала конкретный план, просто фантазировала, но все равно это было ненормально. Я понимала: справедливости здесь не дождаться. И оказалась права. В 2009 году Тренор приговорили к пожизненному заключению с возможностью условно-досрочного освобождения через 38 лет. Присяжные рыдали. Зиглер получил пожизненное без возможности освобождения. Для него тоже не требовали смертной казни. В ожидании суда Тренор родила еще одного ребенка.
Я долго не могла разобраться в себе, лишь со временем стала кое-что понимать. В 2008 году я развелась. Дочери тогда исполнилось три года. Мой муж хороший человек, отличный отец, но мы с ним оказались несовместимы. К моей работе это не имело отношения, просто закон притяжения противоположностей перестал действовать. Я ни о чем не жалею, ведь у нас прекрасная дочь, которой не было бы без этого брака, и я благодарю Бога за каждый ее день.
Глава 11. Украденное время
При исполнительном директоре Брэде Ливингстоне в Департаменте нарастала атмосфера секретности и перестраховки. Много лет я старалась работать так, как учил Ларри, а теперь гласность вышла из моды. Брэда, бухгалтера по профессии, прозвали «Счетоводом». Всех удивляло, что он управляет тюремной системой, ведь он специалист совсем в другой области.
Прежние директора позволяли нам спокойно выполнять наши обязанности, но у Брэда был девиз: «Лучшая новость – никаких новостей», и это сильно затрудняло мою работу. Он не понимал, как следует обращаться со СМИ, поскольку не имел никакого опыта в журналистике, а моим мнением не интересовался. Поговаривали, что Ливингстон и его заместитель Брайан Коллиер руководствовались указаниями хьюстонского сенатора Джона Уитмайра.
Когда Лоуренсу Брюэру (участвовавшему в убийстве Джеймса Берда) назначили в 2011 году дату исполнения, он заказал такой последний обед, что хватило бы на десятерых. Осужденные обычно делают заказ за две недели, но в последний день некоторые так волнуются, что вообще не могут есть. Так случилось и теперь. Когда начальник тюрьмы спросил Брюэра, хочет ли он есть, тот заявил: «Знаете, я, кажется, не смогу». Начальник все же пообещал, что немного еды принесут, – на случай, если Брюэр передумает, – и тем дело и кончилось.
На следующий день сенатор Уитмайр узнал о заказе Брюэра и рассвирепел. По его мнению, Брюэр таким образом решил напоследок подпакостить тюремной администрации. Ничего подобного не было: всякий, кто видел Брюэра, понял бы, что тот просто перенервничал. Сенатор даже не понимал, что просьба заключенного – всего лишь просьба. Осужденный волен просить какой угодно обед, – ему не обязательно все принесут, – ведь Оделл Барнс не получил справедливости, равенства и мира во всем мире.
Уитмайра возмутило, что к злодею проявили сочувствие; он потребовал отменить обычай последней