Библиотека

Каникулы для ангелов и демонов стр. 181

Размер шрифта
-
+
Тема
немного охладил.– Чтобы ты не обжегся, Вован, в натуре, – пояснил он.Потом он сунул мне соску, я приготовился насладиться дивным напитком – и тут на кухню зашла вернувшаяся из магазина Катя. С диким воплем она выхватила бутылочку и закричала:– Ты с ума сошел! Детям нельзя какао!– Я чисто хотел, чтобы ему сладенько было, – расстроился Серж. – Попробовал эту смесь Вовкину, ее же хавать невозможно.– Детский желудок не может воспринимать молоко! Ты чуть не убил его!Не знаю, насколько реальна была угроза. Катя вечно сгущает краски. Но вот насчет вкусовых характеристик смеси, надо сказать, я полностью с Сержем согласен. Хуже кормления для меня – только мытье попы под струей воды. Катю в родильном доме так научили – укладывать меня лицом вниз на руку, потом быстро бежать к крану и лить воду прямо на мою задницу. Ощущения зверские. Я бы уж лучше лежал в закаканном памперсе. Очень жаль, что Катя и Серж так не считают и упрямо таскают меня в ванную.Катину беременность я не помню. Я не осознавал ее.Я «включился» сразу после родов и сразу вспомнил все: как я был ангелом, потом захотел устроить каникулы, и из этой затеи ничего не вышло, за что я был наказан отлучением от Всевышнего.Воплощение в физическом теле меня обрадовало. Конечно, я быстро понял, что быть младенцем – приятного мало, одни проблемы. Но ведь детство заканчивается, и вот потом любой человек обретает самостоятельность и может наполнить свою жизнь светом, радостью, помощью близким. В любом случае это веселее, чем болтаться серым сгустком энергии в аду, не имея ни малейшего представления, как скоро закончится эта пытка.Катя заканчивает кормление, моет бутылочку. И начинает собираться на прогулку: надевает мне премерзкий чепчик (он мгновенно сползает мне на глаза, полностью закрывая обзор), запихивает меня в комбез, застегивает все молнии и кнопки…Через полчаса я уже трясусь в коляске в направлении парка.К нам приближается Лена сколяской, в которой сидит хмурая Ванда. Она вечно всем недовольна, потому что чертенок, получивший это физическое тело, никак не может смириться со своей судьбинушкой.Катя и Лена толкают коляски, рядом трусят наши собаки, Чиша с Голди, а мы с Вандой мысленно обмениваемся новостями.– У меня попа опрела, Лена с ума сходит, – жалуется Ванда.– Да ерунда все это! – утешаю я ее. – У меня была опрелость под мышкой, мазью помажут – и все пройдет.Конечно, перед обсуждением опрелостей у нас были более интеллектуальные темы для разговоров. Ванда проклинала свою (точнее мою, как она меня обвиняла) идею насчет каникул. Она злилась, что люди недостаточно глубоко погрузились в пучину порока, а потом уничтожили чемоданы с деньгами. Я так понимаю, начальство Ванды-чертенка точно так же не пришло в восторг от ее деятельности, как мое руководство не оценило мой креатив. И ее тоже направили на физический план. Но если я был рад хоть какой-то определенности, то Ванда бесилась. Ей не хотелось быть младенцем, расти, взрослеть, болеть, умирать, вновь воплощаться. Она относительно недавно закончила воплощаться в физических телах – и вот опять придется начинать движение по этому пути…Мы знали, что иногда «наши» вновь уходят на физический план, мы чувствовали «своих» в некоторых детях.Но почему мы с Вандой пришли в конкретные семьи знакомых нам людей – мы так и не
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.