Каникулы выдумщицы стр. 26
ты без всех этих загадок!
– Иван Иванович Карабурденко и есть твоя Полина Истокова! – выпалила Катерина. – Ну, псевдоним у него такой… на самом деле он все эти книжки пишет!
– Что? – оторопела Муся. – Что за глупости! Полина Истокова – это женщина…
– Да какая еще женщина! – возмутилась Катерина, чьи сведения посмели поставить под сомнения. – Ну сама подумай, кто будет читать любовные романы какого-то мужика? Да никто! Мужчины пишут боевики всякие… Вот Карабурденко и взял такой псевдоним.
– Не может быть! – Муся от огорчения даже покрылась мурашками, несмотря на теплый летний день. – Ты уверена? Чтобы этот гадкий, вредный дядька, который скандалит со всеми подряд… чтобы
он был моей милой Полиной?..
– Се ля ви… такова жизнь, как говорят итальянцы.
– Не итальянцы, а французы, – рассеянно поправила ее Муся. Она так расстроилась, что даже предстоящее свидание с Германом показалось ей не таким чудесным событием. – Катька, а ты не врешь?
– Клянусь!
– Что же мне делать…
– Как что? Бери книжку и беги к Карабурденко. Пусть он тебе автограф напишет. Ну и что, что он не настоящая Полина Истокова! Да какая разница вообще? Он же все эти романы придумал!
Слова Катерины немного подбодрили Мусю. Кто знает, может, Карабурденко не такой плохой человек? Может, если подойти к нему за автографом, он улыбнется и скажет что-нибудь доброе?
– Да? – с сомнением переспросила она. – Ты думаешь, стоит?
– Конечно! – горячо воскликнула Катерина. – Я уверена, что все эти писатели, художники, футболисты и прочие люди искусства просто обожают, когда у них берут автографы!
– Наверное, ты права, – согласилась Муся и вылезла из гамака. – Пойду прямо к нему.
– Ладно, – сказала Катерина и, пыхтя, заняла ее место. – А я тут пока одну комбинацию разыграю… Это мне бабушка задачку задала. Сицилианская защита!
Она раскрыла коробочку и глубоко задумалась над шахматами.
«Полина Истокова – это, оказывается, Иван Иванович Карабурденко, – тем временем думала Муся, бредя по аллее между санаторными коттеджами. – Кто бы мог подумать! Ну ладно, я знала, что многие берут себе псевдонимы, но меньше всего я предполагала, что этот вздорный, скандальный дядька окажется моим кумиром… А вдруг он не такой плохой, каким старается казаться, вдруг у него глубокая душевная драма, и свое горе он скрывает под напускной вредностью?»
Чем дальше, тем упорнее пыталась Муся оправдать Карабурденко. Когда же она, наконец, нашла его на другом конце санатория, то почти смирилась с тем, что настоящей Полины Истоковой не существует.
– Делать людям нечего! – отчитывал он высокого рыжего парня в армейских ботинках, который на дискотеке танцевал с Валей. – Вы, милейший, идите в лес и там тренируйтесь на своей балалайке!
– Это не балалайка, это гитара, – оправдывался парень, тщетно пытаясь увильнуть от Карабурденко. Но тот схватил рыжего за пуговицу и не думал выпускать. В руках у Валиного приятеля была гитара – наверное, из-за нее весь сыр-бор и разгорелся. – Я взял всего один аккорд! Я уже ухожу отсюда!
– Уж не знаю, чего вы там взяли, только эту кошачью симфонию аккордом назвать нельзя. И прямо под моими окнами! Я на вас главному врачу пожалуюсь. У меня, может, от вашей музыки опять язва желудка разыгралась!
– Да отстаньте вы от меня, – жалобно застонал парень, рванулся, и пуговица от его рубашки осталась в руках