Капризная фортуна стр. 147
его голосе, что Менгарец дрогнул, а его внутренние помыслы стали перелопачиваться проснувшейся совестью. Хотя все равно превалировала основная мысль: "Ладно, я его выслушаю. А вот когда он уйдет, меня уже никто не остановит!"
Вернулись в его комнату, где кок стал говорить громче, да и просительность его тона увеличилась:
— Все! Моим терпениям пришел конец! Аристина совсем не обращает внимания на мои ухаживания, а то и напрочь их игнорирует. Умоляю тебя, помоги!
Виктор растерялся еще больше. Одна его половина рвалась в комнату княгини Вакахан, а вторая со всей решимостью приняла на себя терзания и боль друга. Поэтому слова в ответ вырвались бессвязные и разночтимые:
— Э-э… оно тебе надо? Я? Помочь? В чем?
— Подскажи, как мне покорить ее сердце! Ты ведь можешь. Для тебя все задачи разрешимы! — Внушительный, давно уже взрослый мужчина стоял весь красный, трясущийся, а на лбу у него выступили капельки пота. — Если она меня оттолкнет или найдет другого — мне больше не жить!
— Ну-у-у… это ты, дружище, уже загнул! — К разошедшейся совести добавилась проснувшаяся злость и обида за товарища. — Ни одна женщина не стоит таких душевных лишений, а уж тем более жизни.
— А мне уже все равно! Одна надежда на тебя, — почти простонал Додюр.
Пришлось его полуобнять за плечи, усадить на стул и после тяжелого, прощального вздоха в сторону соседней комнаты заняться увещеваниями, призывающими посмотреть на грядущие отношения совсем под другим углом:
— Ну сам посуди, разве вы сможете жить вместе? Она знаменитая, роковая женщина. Привыкла, чтобы мужчины вокруг стелились под ноги и угадывали малейшее желание. Причем желания феноменально дорогие и редкостные…
— Плевать!
— …она просто рождена для флирта и заигрываний, и подобные черты характера останутся с ней до самой смерти…
— Мне все равно, пусть флиртует и заигрывает с кем хочет, лишь бы жила со мной!
— Толпы поклонников будут одолевать ее притязаниями, а тебя вызовами на дуэль…
— Я их всех уничтожу!
— Ну и самое главное — Аристина не умеет любить. Она будет подыскивать мужчину под свои прихоти, способного украсить ее существование и разнообразить роскошью настолько, что их совместная жизнь обретет некие незыблемые устои, покатится в привычной колее, из которой будет очень трудно выбраться. На меньшее она не согласится. Ты это хоть понимаешь?
Меркантильность бытия сразу заметной тяжестью склонила голову Додюра вниз. Но тут же он вновь вскинул взгляд:
— Вот потому на тебя и вся надежда. Придумай что-то, а? — Не поняв, почему Виктор с некоторым стыдом отвел глаза в сторону, несчастный влюбленный продолжил с несвойственным ему раньше жаром: — Ты знаешь, никогда раньше не понимал, что такое любовь. Даже посмеивался и подтрунивал над теми, кто изнемогал от пылкого чувства. Но сейчас я даже завидую им, потому что они так не переживали. Никто из них не страдал так, как я! Никто не мог ощутить и сотой части того всепоглощающего пламени, которое рвется у меня сейчас из сердца.
Виктор уже справился с собой, задавил, уничтожил зовущую похоть и с некоторым облегчением вызвал в памяти образ Розы Великолепной, Несравненной Покорительницы Небес. Поэтому с пониманием улыбнулся и сумел перейти на философский тон:
— Так ведь никто из них и не влюблялся в такую женщину. Все твои прежние знакомые