Библиотека

Караул устал стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

странно, седативные помогали, возвращая пережитое.

А пережитое было странным и смутным, как воспоминание о детских снах. Например, мстилось мне, что я в тех снах не был никаким знаменитым шахматистом, а был военным врачом, хирургом. И не только хирургом, кем нужно, тем и был, война, она научит выживать. Или не научит, как получится.

В тех снах до Олимпиады и первые годы после неё у власти в стране находился дорогой Леонид Ильич, пусть и сильно сдавший. В тех снах и с Ольгой, и с Надеждой я был знаком поверхностно, в институте, после которого наши пути разошлись навсегда. В тех снах Советский Союз растаял в начале девяностых, как снеговик весной, вместо одной страны получилось множество княжеств, которые, как водится, начали усобицу, сражаясь до последнего подданного. И я был одним из последних, пока не сгорел в пламени фотонной бомбы, сброшенной на Чернозёмск силами одного из сопредельных княжеств. А, может, и наш князюшка постарался. Чтобы не достались врагу, да. У нашего князя городов много.

Бред?

Ну, разумеется.

Конечно, бред. И я ничего о нем не скажу очередному доктору, который внимательнейшим образом расспрашивает меня о моих мыслях и чувствах: не слышу ли я голосов? Не думаю ли, что у меня великая цель? Не считаю ли, что мир несправедлив, и его нужно исправить?

Отвечал я спокойно и уверенно: голосов не слушаю, мне хватает «Маяка» и программы «Время». Великая цель не у одного меня, а у всей страны — под руководством Партии строить коммунизм. А мир не один, нет (тут доктор насторожился): есть мир капитала, несправедливый и жестокий, есть мир социализма, освобождающий людей от гнёта капитала, и есть третий мир, развивающиеся страны, народ которых тянется к социализму, но по разным причинам ещё не может его построить без нашей помощи.

Тут доктор поскучнел, собрал свои блокноты, и ушел, пожелав мне скорейшего выздоровления.

А я себя больным и не чувствовал. На пятый-то день. В области сердца поначалу чувствовалось нечто этакое, так ведь не простой иголочкой вводили адреналин. А сейчас — полный порядок. У меня и ЭКГ снимали четыре раза, и ЭЭГ, и прочие анализы проделывали во множестве, но ничего удивительного не нашли.

Девочки меня навещали. Каждый день в день. Мандарины, груши приносили, даже однажды авокадо. Из специального магазина, ага. Разговорами не утомляли, видели, что я под седативными, сказали только, что волноваться совершенно не о чем.

И я не волновался. При таких девочках — и волноваться! Не говоря уже о препаратах, да.

Но всему приходит конец, пришел конец и моему лечению.

Это я понял, когда в палату — на одного, скромную, — пришел мой начальник по «девятке», полковник Батырбаев.

— Как здоровье? — поинтересовался он, дав понять, что разговор наш неофициальный.

— Благодаря советской медицине — замечательное, товарищ полковник, — ответил я столь же неофициально.

— Это хорошо, это хорошо…

И Батырбаев сел за стол, достал из портфеля папочку, и стал вводить меня в курс того, что со мною случилось.

Оказывается, на квартиру был налет неустановленной — пока неустановленной! — националистической террористической группировки. С целью убийства дочери члена Политбюро товарища Стельбова. Но благодаря мне, лейтенанту Чижику, налет сорвался, и в процессе боестолкновения все четверо террористов были обезврежены. Да,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.