Карнакки - охотник за привидениями стр. 14
возле двери и ловить там все, что может попытаться выскочить из комнаты.
— Оно никогда не выходит наружу, сэр, — проговорил он в своей забавной старинной и торжественной манере.
Тем не менее, он заставил меня ощутить, что ужас уже ждет меня за дверью. В любом случае таково было его собственное мнение.
Оставив его у двери, я принялся обследовать комнату. Помещение оказалось просторным и обставленным достаточно пышно; изголовьем к дальней стене стояла огромная кровать с балдахином на четырех столбиках. По две свечи находились на каминной доске и на каждом из трех оставленных в комнате столов. Я зажег их, и после этого царившая в комнате бесчеловечная скука несколько отступила; хотя имейте в виду, что воздух в ней был свежим, и все вокруг было аккуратно прибрано.
Как следует оглядевшись, я протянул ленточки поперек окон, картин и камина, вдоль стен и поперек стенных шкафов. Все время, пока я работал, дворецкий стоял за дверью, и я никак не мог уговорить его войти внутрь комнаты, хотя и подшучивал над ним, перемещаясь по комнате и натягивая свои ленты. Он же то и дело повторял: «Простите меня, сэр, но я прошу вас выйти наружу. У меня вся душа трясется за вас».
Я сказал ему, что он может больше не ждать меня; однако он проявил верность тому, что считал своим долгом. Он сказал, что не может уйти и оставить меня здесь в одиночестве.
Невзирая на все извинения, он дал понять, что я не осознаю всей степени опасности, которой подвергаю себя; его испуг был, можно сказать, заметен невооруженным глазом. Тем не менее, я должен был обработать комнату таким образом, чтобы знать, входило ли в нее нечто материальное; поэтому я попросил его не беспокоить меня попусту, пока он не заметит и не услышит чего-либо. Причитания дворецкого уже начинали действовать мне на нервы, да и сама комната производила достаточно скверное впечатление, которое незачем было еще ухудшать.
Еще какое-то время я натягивал ленты поперек пола и крепил так, чтобы их оборвало даже легкое прикосновение в том случае, если кто-то ввалится в комнату впотьмах, чтобы разыграть меня. Занятие это потребовало у меня больше времени, чем я предполагал; и тут вдруг до слуха моего донесся бой часов, прозвонивших одиннадцать вечера. Приступив к работе, я снял сюртук; и теперь, практически уже закончив с делами, подошел к канапе и взял сюртук в руки. Я уже намеревался одеться, когда старый дворецкий (за последний час он не проронил ни слова) вдруг произнес встревоженным и резким тоном:
— Скорей выходите оттуда, сэр! Сейчас что-то произойдет!
Боже мой! Я просто подскочил на месте, и тут, в это же самое мгновение, одна из свечей, стоявших на левом от меня столике, погасла. Не знаю, погасил ли ее ветер или что-то другое; но на мгновение я испугался настолько, что едва не бросился бегом к двери; впрочем, могу с удовольствием отметить, что взял себя в руки прежде, чем сошел с места. Попросту говоря, я не мог вылететь из двери бегом после того, как прочитал остававшемуся возле нее дворецкому лекцию на тему, что «надо-де быть храбрым». Поэтому я просто повернулся на месте, снял с каминной доски две свечи и