Касьянов год стр. 57
однако увидел полицейских и бросился наутек. За ним погнались, но не поймали. Корзину незнакомцу пришлось бросить, и в ней обнаружили процентные бумаги на предъявителя.
— Какая сумма? — спросил околоточный.
Зелло пересчитал и доложил:
— Две тысячи семьсот рублей.
— Ага, это то, что пропало вчера из квартиры Марцинчика. Веселей, ребята! Потерпевший обещал десять процентов отдать, ежели сыщем. Поделите между собой.
«Ребята» еще больше воодушевились. Безшкурного с конвоем поместили в одну пролетку, отобранные вещи и ценности сложили во вторую, а начальники сели в третью. Колонна медленно двинулась к пристани, оставшиеся сыщики шлепали пешком. В присутствии оказались уже ближе к полудню. Руководство было довольно. Явился сам полицмейстер и благодарил личный состав, участвовавший в аресте. Успех полный, улики налицо, главарь самой опасной банды схвачен. Околоточный отпросился «гульнуть до завтра». Пояснил, что перенервничал и хочет снять напряжение. Звал с собой и надворного советника, но тот не захотел.
Перед тем как уйти, Лыков спросил татарина:
— Спиридон Федорович, откуда вы знаете приемы французского бокса? Ему учат в Киеве?
Асланов в очередной раз удивил надворного советника:
— Я жил два года в Петербурге, там научился.
— Неужели у Лустало? На углу Офицерской и Вознесенского?
Там находилось атлетическое общество Рибопьера, в котором парижанин Лустало преподавал всем желающим французский бокс, он же сават.
— У него, лягушатника.
— И что, достаете ногой до головы противника? У меня никогда не получалось.
— Лустало семь потов согнал, но научил. Шапку сбиваю!
Везучий надзиратель ушел в загул. Созонта Безшкурного поместили покамест в том же Старокиевском участке, на втором этаже. А Лыков задумался. Чем себя занять? Скучно в чужом городе. К жене хочется, к детям. Тут все ясно, можно бы и уезжать, но надо дождаться передачи дела следователю. Получить копию акта дознания и уже с ней возвращаться. Акт за полчаса не появится: нужно опросить потерпевших, предъявить им для опознания вещи, попробовать разговорить арестованных. Парнишка в вышиванке, которому досталось в лоб, не похож на умника. Если «иван» — крепкий орех и сразу не расколется, мальчишку можно запугать. Вот и свидетель. Неделя уйдет в лучшем случае. А он, Лыков, пока соберет материал на домостроительное общество. Слов одного Прозумента недостаточно, нужны еще доказательства опасной игры зятя.
Подтверждение своим мыслям сыщик вскоре получил на подъезде присутственных мест. Он встретился там нос к носу с Подгайным. Михаил Онуфриевич взял питерца под локоть и заговорщицки спросил:
— Слышали уже?
— Что именно?
— Меринг-то тю-тю. В столицу укатил. И Софью с собой взял.
— Поехал с тестем объясняться? — предположил надворный советник.
— Как дважды два. Ваш приезд его подтолкнул. Глядите, Алексей Николаевич. Не вышло бы боком.
— Кому, мне?
— Не мне же.
— Плевал я на вашего астронома.
— Ну-ну…
Весть была неприятная. Зять намерен жаловаться, это ясно. Вот, приехал ревизор, задает вопросы, репутация страдает… Ночная кукушка дневную перекукует. На всякий случай надо запастись свидетельскими показаниями почтенных людей, лучше под роспись. Придется побеспокоить Прозумента.
Сыщик отправился на Подол. Старик подрядчик жил в двухэтажном особняке на Спасской улице, недалеко от Александровской площади. Место шумное: в двух шагах Толкучий рынок, Контрактовый дом, биржа извозчиков, фонтан с грязной водой, которая в народе почему-то считается целебной… Разительное отличие от казовой части Киева. Близость Днепра добавляет шума и суеты.
Лыков