Касьянов год стр. 58
нажал кнопку воздушного звонка. Дверь быстро распахнулась, и высунулся юноша в студенческой тужурке, курчавый, с умненьким лицом. Изя!
— Вы к кому?
— Здравствуйте, Израиль Львович. А Лев Моисеевич у себя?
— Он на месте. Как вас представить?
— Лыков.
— Следуйте за мной, пожалуйста.
Они поднялись на второй этаж и оказались в маленьком кабинете. Прозумент сидел со счетами в руках и гонял костяшки, занося полученные цифры в ведомость. Очки на носу делали его похожим на ученого раввина.
— Папа, к тебе.
— А, господин чиновник особенных поручений. Вам таки опять понадобился старый жид?
— Папа!
— Изя! Иди лучше приготовь нам русского чая. Господин Лыков из Петербурга, он не станет пить что попало.
Когда студент вышел, хозяин спросил, пытливо глядя на гостя:
— Скажите мне сначала вот что, Алексей Николаевич. Имение Нефедьевка в Костромской губернии принадлежит Лыковым-Нефедьевым. Это случайно не ваше?
— Нет, но моих сыновей. Я просто Лыков и числюсь там опекуном. А у них двойная фамилия и права на имение. Когда станут совершеннолетними. А что?
— Вы продаете сюда свой лес?
Сыщик терпеливо пояснил:
— Я жуликов ловлю. А лесом торгует мой управляющий Титус.
— Таки сведите меня с ним. Я буду ваш комиссионер на всем юге.
Увидев сомнение на лице Лыкова, старик хлопнул себя ладонями по коленям:
— Соглашайтесь. Можете спросить
кого угодно: старый Прозумент не обманет. Да, я хочу свой процент. Но заработаю его, а не украду у вас. Надо жить с оборота!
— Лев Моисеевич, я напишу Титусу, он с вами свяжется через телеграф. Дайте мне адрес.
— Вот он: Киев, центральный почтамт, «Подряд». Я оплачу ему телеграммы.
— Не надо, это обычные деловые расходы, они предусмотрены в бюджете. Мы уже продаем лес в шахты Донбасса. А вот в генерал-губернаторство — нет.
— Нам будет о чем с ним поговорить, — обрадовался старик. — Ну а теперь я вас слушаю.
— Меринг уехал в Петербург, вместе с женой.
— Знаю.
— Вот как? Кофейня Семадени уже разнесла эту весть?
— Таки да.
— Михаил Федорович явно хочет оправдаться перед тестем. Мне нужны цифры и факты, чтобы перебить его слова. Это в ваших интересах.
— Ну, тут бы я поспорил… Ссориться с Мерингом мне не с руки.
— Почему, Лев Моисеевич? Он должен вам денег и не отдаст их по-хорошему. Чем быстрее выяснится, что Витте не поддерживает своего родственника, тем быстрее наступит его банкротство. Вы хоть что-то получите от ликвидации имущества.
— Ах, господин чиновник особенных поручений! Я…
Тут в дверь постучали, и вошел сын с подносом. На нем стояли два стакана чая в серебряных подстаканниках и хрустальная сахарница.
— Спасибо, Изя. А теперь выйди, у нас секретный разговор.
Студент безропотно удалился, но бросил на отца беспокойный взгляд.
— Он все боится, что я по стариковской глупости во что-нибудь вляпаюсь, — пояснил хозяин гостю. — Что я рамолик. Вы знаете это слово?
— Да. Сын любит вас, что же тут плохого?
— Я и не говорю, что это плохо. Ведь все для него. Гроб, что ли, банкнотами оклеивать? Капитал ему оставлю. Я тоже его люблю, наверное даже больше, чем он меня. Но это всегда бывает с молодыми: им некогда думать о стариках, столько более важных дел у молодых… Так вот. За Меринга вступятся все Гудим-Левковичи, сколько их ни есть в