Касьянов год стр. 96
оторвет. Господин Лыков прибыл сюда по делу об оценщике, при чем тут братья Корба?
— Давайте искать связь, — настойчиво потребовал питерец.
— Как?
— Надо начать с установления личности убитого.
— Верно, — поддержал надворного советника пристав. — Спиридон, пошли людей во все участки, узнать, есть ли заявления о пропавших. Кто ночью домой не вернулся, тот и наш.
Киевская полиция сработала быстро. Уже к обеду выяснилось, что жертвой грабителей стал некий Диамандиди, владелец депо фортепьян и фисгармоний на Козьеболотской улице. А вечером Асланов установил, что Диамандиди и Афонасопуло — родственники. Более того, будучи оба заядлыми картежниками, они часто играли вместе. Вот и связь!
Алексей Николаевич пошел
к Гуковскому. Коллежский советник думал недолго.
— Валяйте, — разрешил он. — Помогите нашим, чего уж.
Так питерец расширил свое дознание, включив в него и дело братьев Корба.
Сыскари устроили военный совет. Главный вопрос был: где искать гайменников. Желязовский опять напомнил важный факт:
— Спиридон, ты говорил, что Ефим, возможно, является тайным владельцем публичного дома. Было такое?
— Было, Северин Янович. Получил я такие непроверенные сведения. Будто бы где-то за Глубочицей, а содержит его маруха Корбы.
— У тебя там агентура есть?
— Настасья Федоровна Спульник, видная бендерша. Вот только…
— Что «только»?
— Сами знаете, как неохотно рассказывают про этих ребят. После истории с Халимоном все как воды в рот набрали.
Пристав стукнул кулаком по столу:
— Передай Спульник, что я у нее патент отберу. Повод всегда найдется.
Асланов покачал головой:
— Патент — вещь важная, спору нет. Вот только жизнь еще важнее.
— А ты что предлагаешь?
— Надо по уму действовать, вот что.
— Уточни.
Надзиратель посмотрел на Лыкова и сказал:
— Тут Алексей Николаич может удружить.
— Я всей душой, — воодушевился питерец, — но что делать-то?
— Мы придем к бендерше вместе. Вы будто бы покупатель.
— Покупатель кого, проституток?
— Нет, — отмахнулся околоточный, — берите выше. Вы обдумываете прикупить публичный дом. К примеру, бывший полицейский чиновник, вышли в отставку, капитал скопили. И теперь ищете, куда вложить. Чем не легенда?
— Но хозяйкой борделя может быть лишь женщина, — возразил Лыков.
— Формально да. Ну так на супругу оформите. А реально владеть будете вы — деньги-то ваши.
— М-м… Интересно, интересно…
— Так, и что нам даст твоя легенда? — вступил в разговор пристав.
— А то, что Настасья Федоровна такой разговор охотно поддержит, — пояснил надзиратель. — Это не грантовщика заложить, знаменитого своей свирепостью. Тут профессиональная оценка нужна. И Спульник ее даст. Мы поинтересуемся, сколько борделей в округе, какой доход дает средний дом. Есть ли желающие продать дело и сколько за это попросят. Дотошно так, с деталями. Главный вопрос спрячем среди множества других: кто хозяева? И о каком доме баба отзовется наиболее скупо, тот и есть нужный нам.
Мысль околоточного надзирателя казалась верной. Полицейские власти Киева в последние годы перевели публичные дома на несколько окраинных улиц. Появились своего рода оазисы платной любви. В Лыбедском участке это были Ямки, в Печерском — местность за базаром, в Дворцовом — улица Бассейная, а в Старокиевском было всех строже: там бордели запретили вообще. В Лукьяновке гнезда порока скучились в одном месте, вокруг Глубочицкого шоссе, ближе к Подолу. Их хозяева и работницы по-соседски варились в одном котле и хорошо знали дела друг друга.
— Сколько там публичных домов? — спросил Лыков.
— Официально