Касьянов год стр. 97
с десяток.
— А на самом деле?
Асланов развел руками:
— Знает только околоточный, а он не скажет.
— Так может, с него начать?
— Нет. Моя идея лучше. Спульник любит потрепаться о чужих делах. Язык как помело. Про свои смолчит, а насчет соседей наболтает целый короб. И тут надо нам с вами, Алексей Николаевич, держать ухо востро и заметить тот момент, когда баба замкнется и заявит что-то подозрительное. Навроде того, что хозяин — человек новый и сообщить о нем нечего.
Так и решили. Лыков постоял перед зеркалом, поискал нужное выражение лица, чтобы походить на держиморду в отставке. С трудом, но ему это удалось. Вечером в веселых домах начинается бурная жизнь. Поэтому полицейские решили навестить «тетку» днем, до разгула.
Заведение Спульник стояло на пересечении Подвального и Косогорного переулков. Место было запущенное и какое-то облезлое. Извозчика решили не отпускать, а то его потом здесь не сыщешь… Асланов пошел к своей агентке, а Лыкова попросил немного обождать. Тот прогуливался вдоль забора, ожидая, когда его пригласят. Вдруг из-за поворота, за которым скрылся надзиратель, послышались свистки: один длинный и один короткий. Питерец насторожился: этот сигнал в полиции означал «берегитесь!». Следом раздались крики и топот ног. Через секунду в переулок выбежало несколько человек. Впереди несся Асланов со штатным свистком в кулаке и кричал во все горло:
— Стреляйте, Алексей Николаевич! Стреляйте!
За ним гнался верзила с кинжалом в руке, а следом — еще двое. Братья Корба!
— Стреляйте вы уже… — просипел околоточный, видимо теряя силы. Лыков похолодел: он забыл револьвер в гостинице. Черт! Что же делать? Бандиты быстро приближались.
Надворный советник повернулся и кинулся к извозчику. Прыгнул в коляску и крикнул:
— Берем второго — и ходу! Плачу втрое!
На рысях Асланов поравнялся с экипажем и ввалился внутрь. Щелчок кнута — и пролетка рванула.
— Гони!!! — заорал Лыков диким голосом. Оборачиваться было страшно, но он обернулся. Огромными шагами, с нечеловечески искаженным лицом, убийца
настигал их. Глаза бешеные, а клинок сверкает на солнце… Неужто догонит? Лошадь медленно набирала ход; как назло, дорога шла в гору.
Сыщик уже примерялся пнуть Ефима каблуком в челюсть. Сбить с ног, отнять кинжал… Шансов мало, но вдруг повезет? Братья атамана отстали саженей на десять. Если сблизятся, то конец — обоих сыщиков вмиг зарежут. Но кнут все же сделал свое дело. Кобыла рванула, как скакун-чемпион на круге, и разрыв с убийцами начал увеличиваться. Еще немного, и стало ясно: полицейские спасены.
Тяжело дыша, Асланов вытаращился на питерца:
— Что, вы тоже без оружия?
— А вы, Спиридон Федорыч, хороши! Как маленький. Пошли в притон с пустыми руками…
— Уф… Ведь чуть не зарезал, черт бешеный. Никакой французский бокс не помог бы. Едва подошел к дверям, а они оттуда выходят. Сразу Ефим меня и узнал. Как только спаслись?
Действительно, атаман гнался за пролеткой до последнего.
Сыщики примчались на Львовскую, 89. Ввалились в Лукьяновский участок и переполошили всех. Надзиратель собрал полдюжины городовых, велел вооружиться, как на войну, и повел обратно в Глубочицу. Но там, конечно, гайменников уже не было: они сбежали.
В кабинете полицмейстера опять состоялось совещание. Храбрец Асланов быстро пришел в себя и даже пошутил над приключением. Лыкову было не до смеха. Если бы они