Кавказ в воде стр. 239
военнослужащих. Постоянное моральное напряжение, ощущение опасности, нервные нагрузки, которые испытывает человек в этих условиях, серьезно влияют на психику и нервную систему. Это называется «современная боевая травма» и «психологическая усталость». Добавлю: «больному» это просто необходимо уразуметь, иначе «психологическую
травму» могут получить и члены семьи, и, не дай Бог — дети!
А с Хизиром получилось так. Пришло время обеденного перерыва и оперативники решили идти в столовую. Вновь пристегнули тихого и безразличного ко всему Хизира наручниками к батарее центрального отопления, но при этом оставили своё оружие висящим на спинках стульев. Приняв меры предосторожности, стулья отодвинули как можно дальше от Хизира и, решив, что покуда всё нормально, вышли. Парень лёг спиной на пол, вытянулся, насколько позволяла пристегнутая к трубе рука, и стал ногой придвигать один из стульев к себе — это ему удалось; уронил стул, зацепил ремень автомата ногой, подтащил к себе. Передёрнул затвор и выстрелил в область сердца. Комната потемнела от разлившейся крови.
В суете забот опера забыли правило: «Ружьё, в первом акте висящее на стене, в последнем обязательно должно выстрелить».
Ислам запрещает самоубийство: Бог дал человеку жизнь, Он её и возьмёт. Но ваххабитов этот вопрос не занимает: «Все, кто нас обвиняет, они со своими знаниями не стоят даже грязи на сапогах самого слабого муджахида».
Эпилог
Нельзя о войнах забывать.
Ведь это прошлое, ребята.
Но надо в войны не играть,
И не растить парней в солдаты.
Но как прикажешь быть ты нам,
Когда убил кого-то кто-то?
Конечно, сразу встанет там
На страже взвод, а то и рота,
И будут парни воевать,
И мстить за тех, кого убили,
И снова будут убивать…
Войны законы вечно в силе.
Таков круговорот у нас:
Что вечно недоволен кто-то,
Вопросы будет он решать
Войной, стрельбой из пулемётов.
И как тот круг остановить,
Прервать, — пока никто не знает.
И у меня на мирный мир
Надежда потихоньку тает…
Возможно, будет, но когда?
Вот так… Такая ерунда…
Лариса Коваль-Сухорукова, г. Кливленд, Огайо, США.Полыхала алая заря, разорванные холодным северным ветром тучи налились тёмной кровью. Закат окрасил стены зданий в мрачные тона…
А можно так:
Полыхала алая заря. Разорванные весёлым северным ветром тучи окрасились в жизнеутверждающий розовый цвет. Завтра будет хороший день! Надеюсь — наблюдение верное. Уже поздно, пора ложиться спать.
Внимательный читатель сразу заметит нестыковку: «заря-поздно-спать». Но это так: у нас летние ночи белые, солнце висит высоко и за горизонт не уходит, можно ночью проснуться и некоторое время гадать — какое сейчас время суток. А если глянуть на часы, которые показывают время, например, шесть часов, то уточнить, утро сейчас или вечер, можно посмотрев в окно. Если на улице нет прохожих, значит — утро.
Смотрю в распахнутое окно: раннее утро, пустые улицы, лужи, тишина.
Над северной столицей разнеслось: «У-у-а-ал-ла-а-ах Уак-киба-ар!»
Не может быть! Глюки!?
Нет, отчётливо слышно: «У-у-а-ал-ла-а-ах Уак-киба-ар»!
— Ты что, не спал что-ли, Антон? — жена проснулась, неслышно подошла.
— Что это, ты слышишь?
— Мечеть достроили, пока тебя не было. Каждое утро так.
— А почему так громко?
— А они через усилитель, Антон. Люди говорят, террористы по пятницам в мечети собираются… Что смеёшься? Я что-то смешное сказала?
— Ага,